– Вы красный, я вас убью! – надвинулся Лапушкин.

– Да не стони ты, прапорщик, аль как там тебя. Красный! Я такой же красный, как ты комиссар России. Ежли говорю, то говорю правду. Разве белый не может говорить правды?

– Прапорщик, не мешайте выговориться человеку. Садитесь и слушайте! Так вы считаете, что мы напрасно пришли на помощь русскому народу? Пришли спасти от большевиков?

– На помощь русскому народу! Да плевать тот народ хотел на вас и на нас. Ему надобен мир, работа по сердцу. А от большевиков его спасать нечего, большевики что могут, то и дают народу. Правят будто с умом. Ежли так же будут править, то скоро Россия будет купаться в птичьем молоке. Народ! Сунулись мы лонись в Ивайловку, а нас мужики дрекольем встретили, мол, хватит. Спасали, помогали, а больше – ша! Метнулись к каменским староверам, те уже встретили с дробовиками. Тоже сказали, что уходите хоть к черту на куличики! Дали от ворот поворот. Вот тебе и русский народ! – надрывно выкрикнул бородач.

– Плохо. Вы к народу, а он от вас. Значит, плохо говорили, где-то ошибались.

– Ошибались? Ежели бы только ошибались! Грабим ведь встречных и поперечных.

– Может быть, вам пойти и сдаться комиссарам?

– Большая половина готова сдаться. Но как, когда у каждого руки по локоть в крови? Каждый вешатель и палач. Я тоже хорош. Недавно мы шастали на Кривую, базу там хотели заложить, начали зимовья рубить. Кузнецов с десятком пошел, чтобы еще присмотреть место на случай побега. Там его встретили чоновцы и тот десяток посекли из пулемета. Сам едва ушел. Когда возвращались, то десять от нас откачнулись и бежали невесть куда. Тем можно сдаваться, те у нас были больше за носильщиков. А нам нельзя. Расстреляют. Это уж точно.

– Господин полковник, подходят неизвестные люди, – прибежал часовой.

– Пропустить! Много ли? До полста будет? Ваши? – повернулся Устин к бородачу.

– Наши. Нас ровно полста.

– Дай сигнал, чтобы все наши шли на стоянку! – приказал Устин Лапушкину.

Три коротких свистка оповестили бережновцев о сборе.

Бандиты окружили бережновцев. Вперед вышел Кузнецов, тоном, не допускающим возражений, приказал:

– Сдать оружие! Вам тоже, господин полковник!

Устин и не пошевелился, только бросил:

– Оставьте ваши шутки!

– Я без шуток! – ответил Кузнецов. – Мы вернем вам оружие, когда поймем, кто вы и откуда.

– Если вы без шуток, то и я без шуток: стоять смирно, господин Кузнецов! – прошипел Бережнов. – Вы тоже! – прикрикнул на бандитов.

Кузнецов вздрогнул, но снова расслабил тело.