– А собаки, как люди. Исчез Устин. Не пришел на базу, значит, он тоже одиноким волком умер в каком-то логу. Не дошел до меня. А не сходить ли тебе к нашим?

– Нет, в ту сторону я не пойду. Раз ушел от своих – предал. Я тоже стал волком. Буду ходить туда, где меня не знают, куда ходил давно. Там меня, если и помнят, то как ороча Заргулу, здесь знают как Арсё.

– Теперь придется самим дозор нести. На этих пока надежда плохая, – кивнул на волчат Журавушка.

– Будем нести, всё работа.

19

19

Черный Дьявол умер. Умер, оставив добрую память в людях, в добрых людях. Он сам был добр, если к нему были добры люди, помогал добрым.

А вот волки в человечьем обличье? Кто вспомнит добрым словом о них, на которых десятки невинно убиенных?

Большинство бандитов были пьяны, но Устин видел, что Мартюшев пил мало. Пропускал тосты. Что же он задумал? Устин пил по полной, ему то и дело подливал спирт его адъютант. Так напился, что увели в балаган под руки.

– Ничего, – гремел Устин. – Пьяный проспится, а дурак никогда. Пейте, люди, пока пьется!

Упал на постель, Лапушкин склонился над ним, Устин прошептал:

– Понаблюдай за Кошкиным. Не своди глаз. Мартюшев и Кошкин либо близкая родня, либо знакомые. Вот те и чекист.

– Неужели предаст?

– Не предаст, а постарается спасти Мартюшева. Но как? Если скажет Мартюшеву, чтобы тот убегал, тогда он поймёт, кто мы. Мартюшев мне не верит, это и ты заметил. Но Мартюшев не побежит, он поднимет тревогу. Теперь понял, в чем наша ошибка? Я просил двадцать, а дали десять.

– Тогда бы из десяти было два предателя. Вся сложность в том, что люди таежные на сто рядов перероднились и перекумовались. Поди узнай, кто здесь сват, а кто брат.

– Уходи, я пьян, я буду петь песни.

Устин пьяно запел:

– Я умру, я умру, похоронят меня.

И родные не узнают, где могилка моя…

Песню подхватили бандиты, она отпугнула сов, зверей, тянулась слезливо над тайгой.