– Ладно, если еще придет, то мы первую очередь пустим в Кузнецова. Я виноват, что промазал. Пошли копать яму, ведь когда-то были люди.

– Каждый когда-то был человеком, но подвернулась нога в душе, захромала душа – перестал быть человеком. Я тоже уже не человек. Шел бы ты от меня, Арсё, чего тебе здесь таиться?

– А мне здесь хорошо. Никто на меня не косит злой глаз, никто меня не ругает. Тайга – это мой дом. А потом, кто же бросает побратима в беде? Да и не виноват ты, время виновато, мы виноваты. Думал, будет суд, тебя отпустят. А вышло как? Значит, мы больше всего виноваты.

Кузнецов вернулся на базу. Приказал сниматься и уходить.

– В тайге орудуют чоновцы. Едва ушел.

– Ты всегда уходишь, а кто-то остается на твоем следу! – проворчал Мартюшев.

– На то я и командир, чтобы выходить из огня необожженным.

Не сказал о своих сомнениях, что вместо чоновцев это мог быть Устин Бережнов.

Бандиты не носят с собой пулеметы, поклажа тяжела, и много жрут патронов. Но слушок был, что Устин обзавелся пулеметом. Все может быть. Значит, он нашел плантацию и теперь сидит на ней, как Кащей-Бессмертный. Что же делать? Бросить плантацию и уйти? Нет. Нет и нет. Одно ясно, что Черный Дьявол сгинул. А раз так, то надо сделать все, чтобы выкурить Бережнова из пещеры. Сейчас? Нет. Брать всей бандой пещеру – значит, всем показать плантацию женьшеня. Нет, Устина надо брать на перехвате, стрелять в спину. Кто же второй? Журавушка убит. Неужели Арсё? Говорят, он ушел от красных.

– Что будем делать, командир?

– Уходить на Михайловские перевалы. Жечь и убивать. Убивать и жечь! Мы еще подсыплем красным перцу! – рычал Кузнецов.

– Вот и хорошо, – прогудел Хомин.

– Тогда тронули. А может, чоновцев погоняем?

– Нет, их много, много больше, чем нас. Едва со следу сбил.

– А чего тебя туда понесло?

– Присмотреть еще одну базу.

«Может, хватит и того золота, что мы награбили? Нет, без питаузы корней женьшеня дела не начать. Женьшень, и только женьшень, может открыть мне все ворота. Вот невезуха!..» – Кузнецов окончательно утвердился в решении еще раз вернуться сюда и забрать драгоценные корни.

Шаги, шаги, шаги… Их прервал Пётр Лагутин. Он глыбой ввалился в камеру, стало еще теснее. Вопросы, расспросы.

– Меня посвятили в это дело. Я тоже стал «бандитом». Да, да! Нас будет десять человек. Это один против пяти. Понимаешь ли ты сложность нашей операции?

– Да уж сложней и не придумать. Начальник милиции – и вдруг бандит? Коммунист, и вдруг бандит? Да вы что, ошалели?