О терроре тоже верно сказано Лениным, что всяких бандюг надо расстреливать на месте, и безоговорочно. До чего дожили, что бандиты Кузнецова стали останавливать обозы с продналогом и грабить! У нас ли только? И кто бы банду Кузнецова расхристал, тому бы я самую толстую свечу поставил. А за Устина поставил бы две. Не за упокой, а за здравие.

Пишет Ленин, что продналог – это переход от военного коммунизма к правильному социалистическому продуктообмену: “Оборот есть свобода торговли, есть капитализм. Он нам полезен в той мере, в которой поможет бороться с распыленностью мелкого производителя, а до известной степени с бюрократизмом… Страшного для пролетарской власти тут ничего нет, пока пролетариат твердо держит власть в своих руках, твердо держит в своих руках транспорт и крупную промышленность…”

Ленин все больше и больше мне приходится по нраву: мудр, смел, гибок. Готов платить капиталистам за науку. И ежели так дальше будет, то Россия скоро одыбается, скоро станет сильной страной, догонит Америку и другие страны.

А бюрократов у нас много, они плодятся, как клопы аль тараканы. Ездят к нам в хромовых сапожках, куртках, с револьверами да все ругают капитализм, кулаков, всех, кто хочет жить лучше.

Приезжал сюда Никитин, побыл три дня, все принюхивался да все присматривался. Ну и пусть его. Выступал. Говорил, что, мол, капитализм – это зло, которое стоит на пути к социализму. И пока мы это зло не уничтожим, до тех пор у нас дела не будет. Ругал нас, называл мелкими буржуйчиками. Мол, у каждого по несколько коров, коней, пашен, мол, можно, бы жить и победнее. А тогда как же Ленин? Будем жить победнее, тогда как же с сельхозналогом, кто его будет платить государству, с чего платить? Ить чем богаче мужик, тем сильнее Россия. Продналог в дело, сдал свое, а излишки продал и купил себе жнейку, молотилку, да мало ли еще что. Тут что-то не так… Дай бог сто лет жизни нашему Ленину. Умрет, то могут завернуть кишки на сто оборотов, тогда пропал мужик, захиреет Россия. Ить от лодыря много не возьмешь. А леность приходит с отречением от всего. Дать мужику надею, тогда сам черт не страшен. Ругал Никитин Устина, мол, жаль, что в свое время не смог расстрелять, теперь, мол, бандитничает, не дает жизни таежным людям. Грозил Саломею сослать в Сибирь с ее выродками. Тогда, мол, уйдет отсюда и Устин. С Никитина может статься, такие люди чаще мешают делу, чем помогают. Вот Пшеницын мне по нраву. Он человечный, какой-то светлый.

А все это люди грамотные, но не каждый понимает Ленина. Ить стоит почитать, как все встанет на место. Мужикам понятно, а большим людям не понять?