– Где ты был?

– На вокзале, встречал поезд из Белграда.

– Зачем?

Гай удивленно уставился на нее, словно ей полагалось и самой знать ответ на этот вопрос.

– Я надеялся, что встречу Дэвида Бойда.

– Вот как! – Гарриет присмирела. – И что же, ты его встретил?

– Нет. Он еще не приехал. Но…

Гай жестом продемонстрировал, что прибыл не с пустыми руками. По его виду было понятно, что он раздобыл трофей.

– Это Роджер Танди, – сообщил он, показывая на великана в мехах.

Гарриет слышала о Танди. Когда он заезжал в Бухарест, в газетах писали о «знаменитом путешественнике». Это было еще до приезда Гарриет, но Гай успел с ним познакомиться, и Танди – каким бы знаменитым он ни был – обрадовался, увидев знакомое лицо, когда прибыл в Афины вместе с белградскими беженцами. Они с Гаем встретились, словно старые друзья. Теперь Гай в роли хозяина выгружал и пересчитывал его багаж.

– Сколько должно быть чемоданов? – спросил он.

– Всего семь, – ответил Танди. – Я путешествую налегке.

Из других такси тоже выгружались беженцы; среди них были те, кто бежал из страны по политическим, религиозным или расовым мотивам, а также англичанки с детьми. Гостиница наверняка уже была переполнена, но Роджер Танди, казалось, не беспокоился. Он уселся за уличный столик и любезно обратился к Гарриет:

– Присаживайтесь, моя дорогая. Надо пропустить по стаканчику.

– Может быть, вам лучше сперва узнать насчет комнаты?

– В этом нет нужды. Я заранее заказал себе комнату. В моем возрасте учишься понимать, куда дует ветер.

– Лучше проверить, – возразил Гай и поспешил в гостиницу.

Танди похлопал по стулу рядом с собой.

Гарриет, пораженная и внешним видом путешественника, и его прозорливостью, села за стол. Его лицо было ярко-алым, а усы полыхали, словно огонь. Эти цвета так бросались в глаза, что лишь через несколько минут Гарриет заметила, что курносый нос Танди, узкие губы и маленькие светло-карие глаза были совершенно непримечательными.

Полуденное солнце было жарким. По лицу Танди поползли крупные капли пота. Он распахнул пальто и расстегнул саржевый пиджак цвета корицы, под которым обнаружился жилет, покрытый изумрудно-золотым шитьем, ярко заблестевшим на солнце. Пуговицы на жилете представляли собой шарики из золотой филиграни. Прохожие невольно останавливались взглядами на жилете Танди и буквально цепенели, когда видели, что его пальто подбито великолепным медово-золотистым мехом. Одним из этих прохожих оказался Якимов. Он ехал на велосипеде, подоткнув полы своего пальто – также подбитого мехом, который, впрочем, состарился еще тогда, когда сам Якимов был юн.