Велосипед Якимова завилял по мостовой. Кое-как ему удалось остановиться и слезть.

– Дорогая моя, всё в порядке? – обратился он к Гарриет.

Она вдруг вспомнила, как переживала сегодня утром, но это был, очевидно, не лучший момент для обсуждения ее негодования. В любом случае было ясно, что Якимов остановился только по одной причине: он хотел познакомиться с Танди.

Представив их, Гарриет сделала ударение на титуле Якимова. Глаза Танди заблестели от интереса.

– Садитесь, mon prince, – сказал он. – Не желаете ли выпить с нами?

Якимов тут же уселся. Его огромные глаза без малейших признаков зависти оглядывали Танди: сытого, роскошно одетого – так, как в лучшие времена одевался он сам. Вновь подозвали официанта, и Якимов попросил бренди. Его тут же подали, и Якимов с очевидным восторгом приложился к бокалу. Их встреча, казалось, была предопределена самой судьбой.

– Мне надо найти Гая, – сказала Гарриет и оставила мужчин в обществе друг друга.

Гай стоял в толпе перед конторкой.

– Мне надо кое-что тебе рассказать.

– Слушаю, – произнес Гай, чуть развернувшись к ней, но не переставая следить за происходящим вокруг.

– Нет, иди сюда. Это важно.

Ее выводило из себя то, что Гай печется о благополучии Танди больше, чем когда-либо заботился о своем. Пока Гарриет говорила, Гай смотрел на улицу: его манила компания Танди и Якимова, к которым как раз присоединился Алан. Гарриет удержала его и быстро изложила суть отчета Пинкроуза.

– Это всё ерунда, – сказал Гай, нахмурившись. – Никого не волнует, что говорит Пинкроуз.

– Почему же? Его назначили директором. Не для того же, чтобы игнорировать его.

– Возможно; но они должны знать, что он за человек. Я видел отчеты о моей работе, которые посылал Инчкейп. Они были хвалебными. Просто высший класс. Если Пинкроуз и пошлет свой отчет, – а после вашего разговора он может осознать, что ошибается, – его будут сравнивать с предыдущими. Они слишком расходятся. Выходит, что кто-то говорит чушь, и это не Инчкейп.

– А откуда им знать, что это не Инчкейп?

– Ему позвонят. С ним посоветуются.

– Он может быть уже мертв.

– Не думаю. Старина Инч всегда умел о себе позаботиться. У него всё хорошо, и я уверен, что он за меня вступится.

– Уверен?