Серебровский позвонил уже поздно вечером.

— Заболел? Спит? Нет, не будите, я позвоню утром.

— А если он спросит, что на буровой? — спросила Мария Львовна.

— Скажите, что без перемен. Что признаков нефти пока не обнаружено...

Около семи утра раздался телефонный звонок, прозвучавший в утренней тишине как сигнал тревоги. Киров поднял телефонную трубку:

— Слушаю. Да, Киров.

— Это я, Серебровский, Сергей Миронович. Извините, что так рано. Радость необыкновенная, потому и звоню.

— Неужели пошла нефть в бухте?

— Пошла. Мощный фонтан! Не знаем, как унять...

— Поздравляю, Александр Павлович... Поздравляю от души. Я сейчас еду...

Он постучал по рычажку и стал звонить в ЦК, чтобы прислали машину.

— Сережа, да ты же больной, — запротестовала жена. — Как можно?

— Ничего, ничего. Я уже поправился. Да такое событие кого угодно на ноги поставит.

Киров быстро оделся и вышел на улицу, где уже ждала машина.

6

Еще не показалась синяя гладь бухты, а уж в небе черной тучей, застывшей на одном месте, обозначился огромный нефтяной фонтан.