Дописав письмо Орджоникидзе, он еще черкнул несколько строчек жене и, попросив дежурную разбудить ровно в восемь, лег спать.

Однако сон не шел. Через полчаса он включил свет и развернул «Красную газету». Пробежав несколько абзацев, скомкал ее и бросил в корзину. ««Ленинградская правда» стала другой, а эта все выгораживает зиновьевцев...»

Достав со стола блокнот, он сделал пометки: «Договориться с ЦК о переводе Чагина из Баку редактором «Красной газеты»». Потом потушил свет, лег, сразу уснул...

Глава тридцать вторая

Глава тридцать вторая

1

Поздно вечером члены ЦК собрались в гостинице, чтобы подвести итоги дня. Оказалось, что оппозиция пустила корни по всем предприятиям. Собрания проходили бурно. Защитники оппозиции вступали в ожесточенные споры и даже в рукопашную.

Перепалки могли затянуться и осложнить борьбу.

Соединились со Сталиным, который, несмотря па поздний час, был у себя в кабинете. Выслушав подробный доклад, Сталин сказал всего несколько слов:

— Одобряю ваши действия. Продолжайте выступления на заводах. ЦК занимается делом оппозиции...

На другой день «Ленинградская правда» дала отчеты о вчерашних партийных собраниях, резко осуждая раскольнические выступления оппозиционеров.

Все же собрания превращались в жестокие схватки. Каждый завод, каждый партийный коллектив отвоевывался у оппозиции с боем...

Вечером, когда москвичи собрались снова, в комнату вошел уже знакомый многим старый большевик, заведующий общим отделом губкома Свешников. Он не поддерживал оппозицию, но и не высказывался против. Казалось, выжидал...

— А, товарищ Свешников? — встретил его Ворошилов. — Что, есть новости?

— Да. Получена телефонограмма из ЦК, подписанная товарищем Сталиным, — и он протянул телефонограмму Кирову.

Тот прочел вслух:

— «ЦК утвердил Секретариат ЛК в составе Кирова (первый секретарь), Комарова и Бадаева...»