3

Разгневанный Ворошилов действительно ходил около заводских ворот.

— В проходной не коммунисты, а банда оппозиционеров, — возмущенно заговорил он, пожимая руку Кирову. — В гражданскую мы таких сволочей-предателей ставили к стенке. Ты, Мироныч, построже с ними.

— Хорошо. Постараюсь, — сказал Киров и первым вошел в проходную.

— Ваши пропуска? — потребовал старший из вахтеров.

— Я Киров — первый секретарь Севзапбюро ЦК и Ленинградского губкома, — резко сказал Киров. — Живо ко мне начальника охраны!

Столь неожиданный, решительный натиск смутил вахтера. Он взял под козырек, побежал за начальником и вскоре вернулся вместе с худощавым человеком в шинели.

Киров строго взглянул в упор.

— Вы что, хотите, чтобы вас передали в трибунал и расстреляли как предателя?

— Как в трибунал? За что?

— Как вы смели не пропустить на завод члена ЦК товарища Ворошилова?

— Тут были товарищи из парткома, они...

— Не рассуждать! Я первый секретарь губкома Киров. Со мной члены ЦК Ворошилов и Калинин. Немедленно проводите нас на партийное собрание.

— Есть, товарищ Киров! Проходите! Я сам вас провожу! — вытянулся в струнку перепуганный начальник охраны.

Из длинного приземистого помещения, приспособленного под клуб, долетали резкие крики и гул толпы.

— Вот эта дверь на сцену, — показал начальник охраны и, отдав честь, ретировался.

В дверях столкнулись с Комаровым.