— Приехали? Я помчался следом, Сергей Миронович, захватив с собой трех товарищей из губкома. Они там сражаются, пойдемте!

Когда Киров, Ворошилов и Калинин появились на сцепе, Комаров прервал оратора:

— Товарищи, внимание! К нам на собрание прибыли члены ЦК товарищи Калинин, Киров и Ворошилов.

Раздались робкие аплодисменты. Вдруг кто-то засвистел, посыпались враждебные выкрики.

Председатель, повременив, зазвонил в колокольчик. Крики постепенно утихли.

— Продолжайте! — крикнул председатель оратору, но тот уже был сбит, оборвал нить мысли и, махнув рукой, сошел с трибуны.

— Выступай ты, Сергей Мироныч, — шепнул Калинин, — Ворошилову надо поостыть.

— Ладно, — согласился Киров и попросил слово.

Председатель, уловив чуть заметный кивок сидевшего в президиуме парторганизатора завода Абрамова, объявил Кирова.

Киров, взойдя на трибуну, понял, что переубедить собрание едва ли удастся.

Он начал сдержанно, по-деловому рассказывать о решениях съезда.

— Знаем, читали! — закричали в зале.

— Лучше расскажите, почему напали на Зиновьева?

— На Зиновьева никто не нападал! — повысил голос Киров. — Это он напал на Центральный Комитет. Это он вместе со своими приспешниками ринулся в бой, ополчился против генеральной линии партии, против ленинского плана строительства социализма, и, как следовало ожидать, был разбит.

В зале послышались одобряющие аплодисменты и в то же время свист.

Киров, выждав тишину, усилил голос. Он говорил просто, понятно, и многие в зале начали одобрительно перешептываться.

Киров почувствовал это, оживился и закончил свою речь призывом поддержать решения съезда и осудить оппозицию.

Но тотчас председательствующий предоставил слово парторганизатору Абрамову — крупному мужчине с энергичным лицом. Он вышел на трибуну уверенно, сознавая, что в зале подавляющее большинство его сторонников, заговорил зычным голосом:

— Киров сейчас поносил нашего товарища Зиновьева. А ведь Зиновьев старый член партии и один из видных ее деятелей. Еще накануне Октябрьской революции, когда за товарищем Лениным охотились ищейки Временного правительства, Зиновьев ездил к нему в Разлив, рискуя жизнью. Работал в эмиграции в большевистской печати. А что из себя представляет Киров? Мы его совершенно не знаем. Был он, правда, секретарем ЦК Азербайджана. Ну так что же? Там всю парторганизацию можно шапкой накрыть... И вдруг его в Ленинград, где сто тысяч коммунистов! Нет, нам не такие руководители нужны.

В зале закричали, резко затопали, засвистели. И трудно было понять, одобряют они или негодуют.