— Не мог, извини, Маруся. Сегодня целый день с Горьким. Возил его на Балтийский завод.

— Ну, что он? Как выглядит?

— Как и в прошлом году: большой, сутуловатый, я перед ним, как подросток.

— Я серьезно, Сережа, а ты шутишь.

— Да правда же. Он очень высокого роста. Говорит глухим басом, по-нижегородски окая.

— Что же он рассказывает?

— Он больше расспрашивает и очень внимательно слушает. Даже иногда записывает, правда бегло и быстро.

— О чем же вы говорили?

— Кажется, обо всем... На Балтийском спускали на воду два новых корабля-лесовоза. Он залюбовался! Действительно, картина величественная!.. Очень заинтересовался. Разговаривал с рабочими и инженерами. Спрашивал, за сколько времени построили. Какие еще строим суда, и многое другое... Даже прослезился...

— Ну, а он-то, Горький, что же он говорил?

— Говорил, что испытывает большую радость, что увидел снова родину, которая преображается на глазах. Видно было, что он счастлив по-настоящему...

3

Вступил в свои права новый, 1930 год — второй год пятилетки.

Киров его встретил не в домашнем уюте у нарядно украшенной елки, а за Полярным кругом, в дощатом, заметенном снегом бараке геологов, около мрачной горы Кукисвумчорр. Его привела сюда, на Кольский полуостров, в суровую мончетундру, мечта о чудесном камне, имя которому — апатит.

В первый день нового года в том же дощатом бараке Киров проводил совещание с геологами, где обсуждался вопрос о закладке в Хибинах первого апатитового рудника. Намерзшись, наголодавшись, намучившись в этом безмолвном краю, за долгие студеные месяцы истосковавшись по родным и близким, они говорили о будущем Хибин, об их значении для сельского хозяйства, но их слова отдавали мончетундровским холодом. Не зажигали, не воодушевляли, не вызывали желания остаться здесь, на этой важнейшей для страны стройке.

«Устали мончетундровские исследователи, — подумал Киров. — Очень устали. Измучились. Их можно понять. Здесь, на пронизывающем ветру, и медведь-то, пожалуй, не согласится жить, а убежит куда-нибудь в таежные дебри».

Дождавшись, пока выскажутся все, он попросил слово и вытащил из кармана затрепанный блокнот.