Встретившись с ним в Ленинграде, в трудные дни борьбы с оппозицией, Киров рекомендовал Кодацкого на партийную работу, а потом в облсовнархоз.

Сейчас, возвращаясь в Ленинград, они под стук колес разговорились.

— Знаешь, Иван Федорович, меня последнее время очень беспокоит положение на Путиловском. Скоро весна, а план по тракторам повис в воздухе. Ведь многие мастера и инженеры побывали в Америке, подучились там, а толку мало.

— Так ведь еще не закончили реконструкцию завода, Сергей Миронович.

— Пушечная мастерская переоборудована и оснащена новыми станками.

— А какие планы утвердили? Легко ли? Серийное производство только налаживаем. Сложные узлы, что ввозили из Америки, еще не успели полностью освоить.

Киров задумался, закурил. Вспомнились события прошлого года. Осенью на «Красном путиловце» был торжественный митинг по случаю выпуска трехтысячного трактора. Из Москвы приехал председатель ВСНХ Куйбышев.

Когда отгремели аплодисменты, Куйбышев объявил, что ЦК и Совнарком ставят перед путиловцами задачу выпустить в 1930 году десять тысяч тракторов.

Директор завода Грачев, могучий человек, крякнул от этой цифры. А технический директор Саблин — старый инженер-интеллигент вздохнул и развел руками:

— Это, товарищи, нереально.

— А давайте спросим рабочих, — вмешался Киров.

— Встречный! Даешь встречный! — закричали рабочие. — Путиловцы не должны плестись в хвосте! — И тысячи рук проголосовали за встречный — дать стране в 1930 году двенадцать тысяч тракторов.

Сейчас, вспоминая этот митинг, Киров думал: «Не погорячились ли мы тогда? Не увлеклись ли чрезмерно?..» Ему не хотелось об этом говорить с Кодацким, но он не мог подавить в себе чувство тревоги и беспокойства.

Потушив окурок, Киров снова достал папиросы, предложил Кодацкому.

— Иван Федорович, ты хаживал пешком на большие расстояния? — неожиданно спросил Киров.

— Случалось... А что?

— Сколько верст, по-твоему, способен пройти здоровый человек за день?

— Верст двадцать пять — тридцать махнет.

— А больше?

— Может и больше, если приналяжет.