– Эксперты пришли к выводу, что ваше индиго ни в чем не уступает французскому и даже превосходит его.

– Они… – Буря эмоций поднялась из самых глубин моей души. Я то ли вздохнула, то ли всхлипнула: – Ох… О боже! – И не смогла сдержать слезы.

Чарльз, которого я теперь видела сквозь пелену, улыбнулся и кивнул мне.

– О, слава Тебе, Господи! Получилось! У нас получилось! Боже мой… Это правда?

– Правда, Элиза. Отличная работа. Вы можете собой гордиться.

К моей пронзительной радости примешивалось горькое сожаление – успех пришел ко мне слишком поздно, я не сумела спасти владения семьи Лукас. Но теперь я, по крайней мере, могла помочь Чарльзу.

– И мистеру Дево, – произнесла я вслух. – Мистеру Дево я тоже должна дать семена. Он подбадривал меня с самого начала. Я бы не знала, что нужно делать с семенами перед посадкой – сушить или замачивать, кабы не он.

Чарльз кивнул.

– Но Лоуренс от меня семян не получит, – добавила я. – Вы тоже ему ничего не давайте.

– Как пожелаете.

Я улыбнулась сквозь слезы, потом хихикнула:

– У нас получилось! – и рассмеялась уже в полный голос от безудержного восторга. Мне хотелось пуститься в пляс.

– Вы одновременно плачете и хохочете, – сказал Чарльз и вдруг привлек меня к себе.

Я оказалась в жарких объятиях, прижалась щекой к грубой ткани его камзола, вдохнула запах табака, сандалового дерева и соленого морского ветра. Я буду скучать по этому человеку больше всего на свете…

В низу живота вдруг стало тепло, и горячая волна раскатилась по всему телу до кончиков пальцев рук и ног. «У тебя есть всё, в чем он нуждается», – прошептал мне бриз голосом миссис Пинкни.

Я отстранилась и смахнула пальцами остатки слез, которые не осушил его камзол.

– О, простите…

– Ничего, Элиза.

– Мистер Пинкни, я…

– Пожалуйста, зовите меня Чарльз. Обратитесь по имени хоть один раз, перед тем как уедете. – Взгляд серо-голубых глаз вдруг сделался пристальным и пронзительным.