Посреди всеобщего веселья я поймала взгляд Квоша и смело провела синим пальцем по обеим щекам. Квош изумленно округлил глаза, а потом расхохотался, запрокинув голову.

Дети, увидев, что я сделала, радостно завизжали и последовали моему примеру, хотя на черной коже темно-синие полосы были не так хорошо видны.

– Леди индиго! Леди индиго! – запел Лиль-Гулла и пустился в пляс вокруг меня. К нему тотчас присоединились остальные ребятишки, а я смеялась и хлопала в ладоши в такт их песне.

Когда неистовое веселье закончилось и осталось чувство удовлетворения, смешанное с изнеможением, я помогла Кво-шу и Сони собрать пигмент на плоский поднос для просушки. Как только индиго высохнет, мы порежем его на бруски.

Мэри-Энн и Сара тем временем принесли ворох тряпок и опустили их в темно-зеленую воду в чане – проверить, не осталось ли в ней красителя.

Когда они достали тряпки, те были зелеными, но прямо у нас на глазах, едва оказавшись на утреннем воздухе, начали синеть.

Воистину, это была какая-то удивительная алхимия!

Я обернулась, окинула взором буйные заросли индигоферы, по которым гнал волну утренний бриз с Уаппу-Крик, и в очередной раз подивилась тому, как могло кому-то прийти в голову в давние времена, что великолепный цвет индиго может таиться в листьях такого незамысловатого растения. И подумать только – я ведь могла сдаться на полпути…

Потом я взглянула вверх, в лазурное небо, и вдаль, на залив, укутанный утренним туманом.

– Спасибо, Бен, – прошептала я. И увидела Квоша. Шагнула к нему, коснулась предплечья и произнесла громко: – Спасибо, Квош.

Он не отдернул руку.

– Спасибо, миз Элиза, – произнес он и кивнул – склонил голову один раз.

Весь пигмент, который нам удалось получить, уместился на паре подносов. Я прикинула, что по весу его там фунтов на шесть, и постаралась разрезать на бруски по одному фунту.

Цвет брусков был темный, насыщенный, богатый – чистейшее индиго. Я ни секунды не сомневалась, что у нас все получилось. Но вот так ли наш товар хорош, как французский? Был только один способ это проверить.

Я собиралась послать образец в лондонский торговый дом, где знатоки сравнят его с французским индиго.

Не так давно я легко согласилась покинуть Южную Каролину, как только за нами приедет мой брат Джордж, и вдруг это согласие превратилось для меня в нож острый.

Негры пели. У меня щипало глаза от слез. Я впитывала всеми фибрами души их мелодичные голоса, и постепенно меня охватывало ликование.

Сегодня все мы были свидетелями и созидателями чуда.

Этот удивительный опыт объединил нас всех навсегда. Моя радость – их радость. Мой успех принадлежит им.