Сколько у нас времени до отплытия? Интересно, много ли несобранных нами семян индигоферы осталось в почве? Вырастут ли кусты в нынешнем году, или их погубят заморозки?

С унылым вздохом я сказала себе, что меня это больше не касается. У этой земли будет новый владелец, в усадьбе на плантации Уаппу поселятся другие люди, как только мы покинем Южную Каролину.

По заливу Уаппу к нашему причалу подплыла небольшая лодка. Я увидела из окна, что к ней бежит Лиль-Гулла, приветствуя пассажира, а затем мчится обратно; за ним с черной траурной лентой на руке неспешно шагает к нашему дому Чарльз Пинкни. Сердце мое пустилось вскачь при виде его, и я не стала себя ругать за эту слабость.

Он был по-прежнему красив, несмотря на застывшее, безжизненное лицо, черты которого заострились в борьбе с недугом супруги и в скорби о ней. Но плечи были все так же широки и расправлены, а походка осталась такой же летящей и целеустремленной.

«Но мне нечего ему предложить», – сказала я в тот, последний раз, миссис Пинкни. «У вас есть все, в чем он нуждается», – возразила она.

Брат по-прежнему что-то говорил, но я встала, оборвав его на середине фразы.

– Элиза, в чем дело?

– У нас гость. Прошу меня простить.

Я поспешила прочь из кабинета, на веранду и дальше, вниз по ступенькам.

Чарльз Пинкни остановился, увидев меня. Его глаза были цвета зимнего океана у него за спиной – темно-серые. Но вода казалась ледяной, а глаза – теплыми, даже в печали.

– Нынче вы не оседлали Чикасо? – спросила я вместо приветствия. Нервы у меня натянулись как струны, я внезапно забыла о хороших манерах. Хотелось обнять этого человека и утолить его боль.

Он улыбнулся:

– Как приятно вас видеть, Элиза. Я уже отчаялся ждать вас в городе, вот и подумал нанести вам визит. Проведать вас и вашу семью.

Я тотчас устыдилась – он и не думал меня упрекать, конечно, но я заслуживала упрека. Побывала на похоронах, видела, как он прощается с любимой женой, моей дорогой подругой, и спешно вернулась на плантацию, где замкнулась в своем одиночестве. Бедный мистер Пинкни. Как ему, должно быть, тоже одиноко.

– Мы были слишком заняты приготовлениями к отплытию на Антигуа. – Я попыталась улыбнуться. – Заканчиваешь с одним делом и тут же оказывается, что работы еще непочатый край. Идемте в дом, я велю сделать чаю. Расскажите, как у вас дела.

– Честно признаться… – он огляделся, – я рассчитывал немного прогуляться с вами. У меня есть важные новости.

Я обернулась и взглянула на окна дома, как будто мне надо было получить разрешение на прогулку. Но у кого я собиралась его просить? Мы с маменькой почти перестали разговаривать. Разве что у Эсси… Формально разрешение мог бы дать мне Джордж, хоть он и младше на три года, но это же смеху подобно.