Мы там для вас вскопаем и приготовим хорошую почву… потом будете только зерно сеять. А если бы с Опольским не удалось, мы также можем испробовать Вроцлавского, хотя бы также и Лигницкого…

Жегота, не заканчивая, сделал презрительный знак рукой.

Не много на него рассчитывали.

– Всем им тесно в своих Силезских уделах, каждому хочется больше.

Епископ не отвечал, но по лицу видно было, что ему было приятно то, что слышал, и всё более добрыми глазами поглядывал на своих бывших врагов.

Что за приговор Божий! Мог ли он когда-нибудь надеяться, что те, которых он во что бы то ни стало хотел наказать смертью, перейдут к нему на службу? Порой суеверный Павел видел в этом перст Божий, указку, что теперь ему должно было повезти. До сих пор с недоверием принимали его уговоры и жертвы, Топорчики могли ускорить желанную развязку.

Жегота поклонился ему почти в ноги, ниже, чем бы гордость землевладельца позволяла, но месть гнула гордые шеи.

Он уже вздрагивал, видя некоторое равнодушие в епископе. Он почти был уверен, что примет его с распростёртыми объятиями.

– Мы можем, – прибавил он, – служить вашей милости не только в Силезии, но и в Краковском. Мы выехали, всё распродали, но там осталось много наших, которые держатся с нами. За князем немногие пойдут.

– В Сандомирском, – вставил другой, который до сих пор молчал, – у нас также был кусок земли, и там свои найдутся.

Епископ, которого так неожиданно удивили люди, кои раньше жестоко с ним обошлись в дороге на Серадзь, по-прежнему недоверчиво поглядывал, слушал, думал, не хотел показывать, что так легко согласится. Опасался и подозревал их в предательстве… Однако они на него так напирали, что в конце концов он начал раздумывать, какую из них можно будет вытянуть пользу. Нельзя было ими пренебрегать, как помощниками. Род был старый, в родстве со многими другими, очень богатый, люди отважные, энергичные и опытные. Так же одна месть, которою пылал епископ, вела их к нему.

Жегота усиленно к нему напрашивался, когда Павел провёл рукой по спине и сказал ему:

– На спине и руках я ещё чувствую ваши верёвки, кости до сих пор разбиты от вашей телеги, а вы хотите, чтобы я поверил в вашу дружбу! Вы думаете, что я легко забываю и прощаю?

– Сами по собственной воле мы не отважились бы на это, – сказал Жегота. – Кто служит пану, тот его слушает.

Епископ ещё хмурился.

– Подождите, – сказал он, – не спешите. Прежде чем я приму ваши услуги, хочу лучше узнать вас.

– Лучше всего нас узнаете, – сказал Топорчик, – когда теперь снова заедете в усадьбу князя Владислава в Ополье.