Епископ поглядел, Сонька рассмеялась, Рогатка обрадовался…

– А ты, трутень, играй! – крикнул он сидящему у камина. – Твоя пёсья обязанность, день и ночь… Мы поговорим, играй…

Музыкант, которого звали Жабкой, сразу начал потихоньку побренькивать, стараясь показать свой большой опыт. Сонька вполголоса ему вторила, вовсе не думая о епископе.

– А вы тут… тут… тут… какого чёрта делаете? – зашепелявил Рогатка.

– По дороге, хотел вашей милости поклониться, – ответил Павел.

– Моя бедная милость, – засмеялся, быстро бормоча, Рогатка, – ни черта не стоит. Гривен в казне нет, мои бочки эта чернь высушила, хлеб беру в долг, мясо мясники дают смердящее. Всё утешение… вот… вот…

Он указал на Соньку, которая кичилась и смеялась.

– И вот этот непутёвый Жаба!

Рукой он указал на музыканта.

– Пой, скот этакий!

Музыкант сильней ударил по струнам.

– Спой эту… о малине, девушке. Епископ её, пожалуй, не услышит от тебя, а хорошая…

Он начал смеяться.

– Э! – прибавил он. – Ты епископ, а тоже баб любишь.

Кто бы с ними не кокетничал, когда такие, как моя милая.

Смотри, эта ведьма могла бы меня и в ад завести, если бы хотела.

Ведьма показала белые зубы и победно подняла голову вверх.

– А у… у вас что? – зашепелявил Рогатка. – Тебя Болько снова в темницу упакует, или нет! Хе! Хе! Ты крепкий человек! Епископ не епископ! Ты мне нравишься!

Затем он запустил глаз на дно жбана – он был пуст. Он испуганно свистнул, скрутив уста в трубку. Вбежали слуги.

Рогатка со злостью ударил жбаном по полу.