Тут же за Оттоном вбежала в княжескую каморку Грифина. Некогда здоровая русинка, она была дивно изменившейся от преждевременной старости. В лице усталость, его неспокойная дрожь, болезненная кожа пробуждали жалость к несчастной.
Она схватила за рукав одежды отворачивающегося мужа.
– Значит, все нас покидают! – воскликнула она. – Иди, пошли, присмотрись! В замке практически пусто! Даже солдаты, которых подговорили, ночами сбегают. Явный бунт! Нужно наказание, нужна угроза!
Лешек с хладнокровием возвысил голос и велел позвать старого Кжижана. Он ещё служил и командовал отрядом в замке.
Кжижан, одевшись, пришёл с лицом хмурым, точно пристыженным.
Он остановился на пороге, склонившись к коленям князя.
Лешек чуть ли не весело подошёл к нему.
– Что, старик? Правда, что люди от нас убегают? Что вы им сделали, что нас не хотят? Много у тебя их осталось?
Старик не спешил с ответом, переворачивая в руках шлем, снятый с головы.
– Милостивый пане, – сказал он, – не знаю, на что они могут жаловаться, потому что еда, одежда и оплата приходили вовремя. Плохие люди подговаривают. Ушло много… Последней ночью также около двадцати ушло.
– Если бы на замок напал неприятель, было бы с кем ему сопротивляться? – спросил Лешек равнодушно.
Кжижан покачал головой.
– Трудно! – сказал он. – Людей мало, да и за тех, что есть, я бы не поручился.
– Разве за валами и остроколом с горстью против тысяч нельзя защищаться? – спросил князь. – Ведь мещане в костёле Св. Ежи оборонялись татарам и не сдались.
– Татарам! – ответил Кжижан. – С ними это иная вещь.
Когда татарин один раз себе нос о стены разобьёт, другой раз уже не идёт на них. Татары замков не берут.
Он замолчал. Лешек внимательно смотрел на него и думал.
Солдат продолжал дальше:
– Придут такие, которые знают тут все входы и выходы так же хорошо, как мы. Будут знать, как и когда подкрадываться, с которой стороны приступать к штурму. Мы с ними не справимся.
Грифина, видя на устах мужа улыбку и равнодушие в его лице, ломала руки и указывала на него Оттону, точно хотела говорить: