– Мы тут, – сказал он, – знаем одного пана, которому поклялись в верности, а тем является князь Лешек, которого покойный пан Болеслав назначил своим преемником. Вы тоже его признали. Ему мы будем хранить верность и замок, который он нам доверил. Не сдадимся. Будем защищать его до последней капли крови.

– Вы! Вы! Люди для ножниц и лопаты! – начали кричать землевладельцы. – Вы думаете от нас защищаться! Смотрите, сколько нас! Когда мы вас возьмём штурмом, ноги вашей оттуда не уйдёт, ни один жив не будет. С горстью челяди вы хотите сопротивляться войску!

– Есть ли у вас разум? – прибавил другой. – Пока мы милостивы, воспользуйтесь этим, спасите жизнь и имущество.

Позже времени не будет…

Войт неподвижно слушал советы и угрозы – давал им выговориться и молчал.

– Напрасно кричать, – сказал он наконец, – не сдадим замок! Что будет, то будет.

У ворот бурно совещались, а группа у них собиралась всё больше и больше. Епископ посоветовал дать им день для раздумья. Краковский воевода Жегота сказал с добротой, что при его заступничестве дают им сутки на размышление, после чего предримут штурм и нет уже никакой надежды надеяться на милосердие. Не отвечая на это, Сас спустился со стены, другие отошли тоже, но вокруг расставили много стражи, чтобы живая душа из замка выскользнуть не могла.

Тем временем землевладельцы, многие из которых водили дружбу с немцами и были хорошими знакомыми, начали с разных сторон подступать к валам и издалека завязывать разговор, пытаясь уговорить, чтобы сдались добровольно. Так переговоры велись в разных местах, но они не купились и согласно отвечали, что замок был доверен их чести и верности, а Макс Сас никогда не согласится его сдать, скорее дадут перебить себя. Так весь день прошёл впустую.

Епископ, прибыв в Краков, вместе с князем Конрадом поехал в свой дом, которого давно не видел. Он был пуст, заброшен, частью обобран, потому что много вещей оттуда вынесли в другие дома. Жили в нём только грустные для ксендза Павла воспоминания всех разочарований и поражений, какие он испытал в жизни.

Несмотря на эту мнимуя победу, которую одержал над Лешеком, он был такой же раздражённый и хмурый. Его раздражало, что замок держался. Считал это каким-то плохим знаком; он склонял к тому, чтобы, не торгуясь о нём, немедленно пошли на штурм.

Когда Варш и Жегота нагнали его, он напал на них с упрёками, что они напрасно тянули время, что замок больше значил, чем весь город, потому что там была столица и гнездо. Его нужно было сию минуту захватить, чтобы обязательно быть правителем.