— Есть! — шутливо отозвался Павел и на мгновение прильнул к жене, такой родной и прелестной. Тревожным блеском сверкнул у неё на шее рубиновый крестик.

Лес расступился. Они вышли к небольшому лугу, от которого дорога вновь устремлялась на подъём. Примерно в километре, вверху, замаячили красночерепичные крыши Бургфридена.

Павел первый услышал приближающийся рокот автомашины.

Она натужно, с подвывом мотора, уже карабкалась по двойнику. Острая тревога полыхнула в душе: неужели засекли, когда поднимались по тропе? И без всякого промедления передал сынишку Марьяне, достал пистолет. Оба ускорили шаги, сворачивая к ельнику. Джип, одолев подъём, вынырнул точно из-под земли! В его открытом кузове качались солдаты в летних мундирах и панамах цвета хаки.

Шотландцы ехали к ним. Напрямик, по скошенному лугу.

Павел побежал, торопя жену, к ближайшему укрытию. Огромный валун громоздился в стороне, прикрывая тропку к спасительному селению. То и дело оглядываясь на приближающийся джип, он отрывисто крикнул:

— Пригнись и беги! Что есть духу!

— А ты?

— Быстрей!

Павел отошёл в сторону, держа в опущенной руке пистолет. Так стоял, прикрывая собой жену, пока не стих за спиной её шорохливый бег.

Он подпустил англичан метров на тридцать и с первого выстрела поразил плечистого водителя. Джип, потеряв управление, завилял. Солдаты, спрыгивая на землю, давали очереди. Всего их было шестеро, не считая убитого. Перебежками автоматчики заходили от леса. Отвлекая их, Павел вскинулся во весь рост и метнулся в сторону пропасти, где дыбились скальные отломки. Кувыркнулся, броском ушёл от пуль, ударившись о камешник. Выиграл несколько секунд! И, увидев вставшего в полный рост темнокожего солдата, выстрелил. Очевидно, ранил, судя по жалобному вскрику. Но тут же свинцовые струи автоматов всклубили вокруг укрытия мельчайшую колючую пыль. Удушливо потянуло порохом. Яростная разразилась стрельба. Он изредка отвечал англичанам, стреляя только прицельно и не тратя зря патроны. Сейчас, в окружении врагов, им владело только одно желание — продержаться подольше, чтобы Марьяна с сынишкой успели добраться до крестьянского дома...

У Павла оставалось всего несколько пуль, когда подкравшийся из-за елей сзади неведомый шотландец застрочил из автомата. Внезапно сражённый, Павел качнулся, опершись рукой о шершавый бок валуна. Мысли стали тускнеть. Однако, ощущая, как странно немеет вдруг ставшее неподвластным тело, и всё явственней слыша молитвенное пение, он успел заметить, что Марьяна минула опасный склон — точно ушла в небо. В последнее мгновение Павел повернулся на восходящее солнце, в ту сторону, где были Дон и его хутор, и среди сверкающих снегами горных вершин, тронутых первыми лучами, увидел белый храм с позолоченными куполами, высоко и навечно вознесённый над тёмной гибельной бездной.