Понимая, что оторваться от солдат невозможно, Полина Васильевна схватила в руки растоптанную икону. К ней подбежал веснушчатый шотландец с жёсткими рыжими завитками волос. В злом запале он схватил казачку за воротник тираски, потащил к грузовику. Ахнув, Тихон Маркяныч бросился следом. Догнал и во всю силу рубанул его древком. Удар пришёлся по шее — супостат, обмякнув, остановился. Полина Васильевна кинулась в толпу, но её перехватил другой солдат, носком ботинка сбил на землю...

Объятый гневом, с безумно одичалыми глазами, бывший старший урядник опять поспешил на выручку. Снова вскинул древко, метясь в обидчика невестки. Но чернокудрый солдатик с оскаленным ртом налетел сбоку. Мелькнувший штык, с хряском разрубив рёбра, глубоко вошёл в немощное тело старика. Тихон Маркяныч рванулся, роняя хоругвь, обратил к убийце скорбно застывшее лицо. Солдатик, дрожа, попытался выдернуть штык. Но он не подался, увязнув меж костей. К ужасу молоденького шотландца, этот седобородый казак, грозно хрипя, пошёл на него, заставив отступать, пятиться, пока не рухнул...

Превозмогая боль в спине, Полина Васильевна протиснулась к заднему борту грузовика, где легче дышалось. Несмолкаемые причитания и плач арестованных оглушили! С той минуты, как на глазах погиб свёкор, не покидало её всепоглощающее чувство отчаяния! Солдат, заподозрив что-то, отгоняя вглубь кузова, ударил Полину Васильевну по щеке. Но она не повиновалась, только пригнула седую голову. Принять позор тюрьмы — это было страшней смерти...

Перед большим мостом грузовик замедлил ход.

Открылось русло Драу. Донёсся шум воды. Колёса зашелестели по деревянному настилу. Показался берег, бурлящая поверхность реки... Сильно оттолкнув растерявшегося охранника, — точно большая непокорная птица, Полина Васильевна выбросилась за борт...

10

10

О том, что происходит в городе и его окрестностях, узнавал Павел от своего хозяина, благочестивого, пунктуального чиновника налоговой инспекции, толстяка Вилли и его жены-хлопотуньи. Они, несмотря на строгий запрет оккупационного командования, укрывали семью казачьего офицера.

Вести были страшные: из лагеря Пеггец ежедневно вывозили репатриантов; началась полная эвакуация, отправка эшелонами в сталинскую Россию и казачьих полков; по свидетельству очевидцев, огромное количество казаков и офицеров корпуса фон Паннвица сразу после передачи частям НКВД было расстреляно в лесной глухомани.

Пропускной режим в Лиенце ужесточился. Особые патрули рыскали вокруг города, по горным дорогам, излавливая скрывшихся казаков. Могли начать обыски и на городских улицах. И, опасаясь этого, не желая навлечь на хозяев неприятностей, Павел засобирался в горы, поделился планами с Вилли. И тот предложил отвезти Шагановых к брату, сыроделу и выдельщику кож, в селение Бургфриден, расположенное невдалеке. Родственнику в сенокосную пору крайне необходимы помощники!