— К сожалению, иногда Пётр Аркадьевич шёл напролом, и за это мы его критиковали, — сказал Гучков. — Сегодня, правда, я рассуждаю не так, как прежде, — видимо, иногда, когда нет иного выхода, следует идти напролом, если тебе мешают. В этом, надо признаться, покойный Пётр Аркадьевич был прав... Посему я поддерживаю вашу идею о составлении русской истории здесь, в эмиграции. Мы должны оставить потомкам всю правду, какой бы горькой она не была...

Всех, кто был заинтересован ему помочь, Базили привлекал к главному труду своей жизни. Решив написать правдивую дореволюционную историю Российской империи, он принялся записывать беседы с государственными, политическими и военными деятелями того времени, благо со многими из них был знаком. Эти труды и составляли его личный архив.

Однажды его навестил мужчина приятной внешности, представился, коротко рассказав свою биографию.

— Аркадий Вениаминович Руманов, выпускник юридического факультета Петербургского университета. С 1903 года сотрудничаю со многими российскими газетами. С седьмого года — корреспондент “Русского слова”, а с одиннадцатого возглавлял петербургское отделение издания. Я хотел бы вам помочь, слышал, вы собираете мемуары наших политиков...

Базили обрадовался — появился ещё один его сторонник и, возможно, помощник.

В эмиграции люди сходились быстро.

Базили навёл справки среди близких знакомых. Те подтвердили: Аркадия Вениаминовича знаем, ничем себя не скомпрометировал.

В Париже к Базили от нового знакомого явился некто Я.Е. Поволоцкий, представитель ещё существующего издательства.

— Мы знаем, что вы пишете историю императорской России, — сказал он. — Не хотели бы вы заключить с нами договор на издание своей книги?

— Почему бы нет? — и Базили согласился.

В эмиграции уже ни для кого не было секретом, что Базили пишет историю последнего периода империи, следовательно, пишет о них, кто жил в это время.

Мечта каждого историка — сохранить имеющиеся у него документы. Тщательно, поистине с немецкой педантичностью, Базили собирал свой архив. Он был счастлив, когда Бурцев, в своё время изрядно попортивший нервы и старой власти, и новой, воцарившейся в России, передал ему свои документы с просьбой сохранить.

Но бурцевский архив пропал.

Говорили, что в прошлом замешан Руманов, но не верилось, что Аркадий Вениаминович мог поступить так нечестно — связаться с большевиками и переправить им чужой архив.

Историк Николаевский подозревал, что Руманов связан с Советами.

— Думаю, он переправляет на Лубянку всё, что достаёт.

Так ли это, судить трудно, но после Второй мировой войны стало известно, что Руманов пишет статьи в советскую газету и даже получил советское гражданство.