После того случая Хвостов установил за Распутиным слежку. О её результатах поведал Гучкову, пока они пили воду возле источника.

— Через Департамент полиции я получил несомненные доказательства, что Распутин является орудием в руках немецкого шпионажа, — уверенно сказал Хвостов.

Побеседовав, они раскланялись.

В марте 1911 года, когда случился министерский кризис, Гучков действия хорошего приятеля Столыпина не одобрил и в знак протеста против его насилия над законом ушёл с поста председателя Государственной думы. Но в жизни с Петром Аркадьевичем общаться продолжал, руку подавал и даже обсуждал с ним злободневные темы.

* * *

Кроме фамилии Базили есть в тетради и другая фамилия — Руманов. Если первая в силу своей приближённости к большой политике была известна узкому кругу историков, то вторая, казалось, была вовсе неизвестна даже им. Но до поры до времени. Вскоре её “расшифровали” всё те же неугомонные исследователи дней минувших, которые почитали за честь выявить неизвестную личность.

Кто же он был такой?

Аркадий Вениаминович Руманов родился в 1878 году, умер в 1960-м. Выпускник юридического факультета Петербургского университета, который, начиная с 1903 года, сотрудничал в ряде газет, а затем был постоянным корреспондентом “Русского слова”. В 1911 году возглавил петербургское отделение газеты. Был директором правления товарищества издательского и печатного дела “А.Ф. Маркс”. В эмиграции жил в Париже и представлял интересы издательства Я.Е. Поволоцкого.

А дальше самое интересное и, честно говоря, загадочное.

Через Руманова Базили смог устроить интервью и наладить переписку с рядом бывших политических и общественных деятелей дооктябрьской России, в частности, с А. Ф. Керенским, В. Л. Бурцевым... Да, да, тем самым Бурцевым, “крысоловом”, который разоблачил многих провокаторов охранки и самого знаменитого среди них — Азефа. Руманов так сошёлся с бывшим социалистом, что тот перед смертью передал ему, доверив на сохранность, свой архив.

Удивительная метаморфоза произошла с Румановым. После Второй мировой войны он принял советское гражданство, хотя сделать это было не так-то просто в сталинские времена, и даже пописывал статьи в газету “Советский патриот”, издававшуюся в Москве. Конечно, в перемене позиции упрекнуть его нельзя, мало ли кто в эмиграции примирился с советской властью, иные даже воротились домой, но следы бурцевского архива почему-то загадочно затерялись.

Историк Борис Николаевский, оставивший большой архив по российской жизни и осуждавший большевиков, подозревал, что Руманов передал бесценные документы советским представителям.