— Потревожил, Александр Иванович, извините, — сказал Базили, — но очень уж хотелось вас повидать.

— И я рад встрече с вами, — ответил Гучков. — Старость, дорогой Николай Александрович, своё дело делает. Уж и силы не те, и настроения другие.

— Вот и цель моей встречи с вами мысль о нашей старости. Многие очевидцы русской смуты уходят из жизни, а ведь надо бы рассказать потомкам, как всё было на самом деле, а то в Советской России пишут уже всё иначе и все факты перевирают. А ведь вы бы могли рассказать правду...

— Не люблю писать, — признался Гучков. — Да ещё браться за мемуары, которые будут подвергаться ревизии...

— Если разрешите, то я, Александр Иванович, сделаю стенограмму наших бесед. Вам писать ничего не придётся. Правда, рассказывать предстоит о многом, вспоминать даже детали, ведь не отчёт с вами создадим, а настоящую историю Отчизны.

— Ну, если вы готовы взяться за тяжкий труд, то извольте, начнём.

В тот вечер они работать над воспоминаниями не стали. Беседовали о жизни, и их беседа затрагивала многое и старое, которое нельзя было забыть, и новые времена. Эмиграция накладывала отпечаток на каждого. Вначале казалось, что большевики у власти долго не удержатся и Россия вернётся на свой исторический путь, но потом, с годами, надежды на возвращение оказались напрасными, стало ясно, что им так и не удастся увидеть родные места. Боль и сожаление наполнили их души.

А ведь всё могло сложиться по-другому, если бы монарх в своё время прислушался к их советам, если бы удалось избежать войны, голода, если бы общественные деятели пришли к разумному компромиссу.

К компромиссу приходят не только умные, но и обстоятельные люди, умеющие распознать последующие события и представить себе угрозу, которая стучится в дверь.

Политики, как и царствующая династия, компромисс отвергали.

— Мне кажется, что если был бы жив в семнадцатом Пётр Аркадьевич, то мы смогли бы справиться с революцией, — заметил Базили. — Он, наверное, сумел бы избежать войны.

— Я не раз думал об этом, — признался Гучков. — Иногда мне кажется, что вы правы, — Столыпин был и умным и решительным деятелем и, в отличие от всех других, знал, к чему надо стремиться. А вот остальные шли по наезженной колее. Знаете, так бывает часто, не представляешь, что можно свернуть с привычной колеи, выбраться из неё и найти новую дорогу.

Базили подхватил мысль собеседника — Столыпин был в истории России, в её грозные годы, фигурой большой. Судьба подарила его России, но надо признать, считал Александр Иванович, что Россия не воспользовалась им в полной мере.