Всё тот же мой сослуживец Иванов отыскал журналиста, который работал в шестидесятых годах в газете “Советский патриот”.

— У вас печатался некий автор Руманов, — напомнил я ему при встрече. — Вы не припомните?

— Отчего не припомнить, — ответил он. — Был такой автор, писал из-за рубежа. Но в то время печатать всех, пишущих из-за рубежа, мы сами не могли. Вы же знаете, по какому ведомству мы проходили, почти военному. Так вот, всё, что приходило оттуда, попадало сначала в руки наших кураторов и лишь затем в редакцию. Причём в курсе всех этих публикаций был и главный редактор и его заместитель. Его, помню, и вызвали, куда следует...

— Можете ли вы припомнить, была ли чья-то заинтересованность в публикации статей Туманова?

— Припоминаю кулуарный разговор. Как-то ведущий редактор отдела жаловался на то, что искромсал один присланный опус, из-за этого ему крепко досталось от главного. Тот говорил, что его вызывали наверх и ставили клизму — чтобы впредь материалы Туманова не сокращали. Говорили, мол, такие материалы, которые присылаются в нашу поддержку, надо печатать полностью. Но знаете, удивительно было другое — статьи Туманова редактор носил куда-то на согласование, где их, по-моему, перечитывали и даже редактировали в нужном свете. Да, да, вы правы, пожалуй, Туманов был нашим человеком за границей.

Наш человек за границей...

Возможно, статьи Туманова использовались в пропагандистских целях, возможно, никакого греха за ним не водилось, не подозревать же его из-за того, что он печатался на родине у тех, по чьей вине оказался на чужбине. Не в этом дело. Дело в другом. Кому он передал исторические документы, полученные от “крысолова” и русских политиков, умиравших на чужбине? Где он спрятал бурцевский архив? Не среди тех ли бумаг остались записи, касающиеся нашей истории?

А к записям бесед Базили с Александром Ивановичем Гучковым, совершенным в тридцатых годах, мы ещё вернёмся. Без них не всё будет понятно в этой книге.

На время прикроем серую тетрадь.

Друг Гучкова

Друг Гучкова

В жизни встречаются сюжеты похлеще, чем в романах.

Когда Александр Иванович Гучков получил письмо от Николая Александровича Базили, он был ошеломлён. За долгие годы жизни в эмиграции он встречался со многими своими знакомыми, но о Николае Александровиче забыл напрочь, словно его и не знал. После отъезда из России судьба столкнула его с разными бывшими знакомыми, а вот с Базили, с которым Гучкова связывали интересные события, свидеться так и не пришлось.

— Мы пережили с ним целую эпоху, — сказал Гучков жене. — Я, кажется, когда-то рассказывал тебе о тех событиях...