Всеволод резко поднял голову. Неужели он не ослышался?! Святослав хочет поступиться Черниговом ради Киева и добровольно отдаёт ему в руки огромную волость! Пол-Руси под властью! Тогда остаётся сделать один... Лишь один шаг, и сбудутся сокровенные мечты!

— Ну что же. Убедил ты меня, брат, — согласился князь Переяславский.

Встав со скамьи, он протянул Святославу руку.

— Вот тебе длань моя. Отныне будем мы с тобой стоять воедино.

Они обнялись и расцеловались.

Ода, пристально наблюдавшая за Всеволодом, внезапно вздрогнула и чуть было не вскрикнула от испуга, заметив полный злобного торжества и какого-то затаённого лукавства устремлённый вдаль взгляд тёмных Всеволодовых глаз. В этот миг она поняла: вот кого надо ей бояться! Этот не остановится ни перед чем! Как будущая мать Ода чуяла исходящую от «князя Хольти» опасность — опасность для себя и для не родившегося ещё своего ребёнка.

Глава 59 «НЕ ТОРОПИСЬ, НЕ К ЧЕМУ»

Глава 59

«НЕ ТОРОПИСЬ, НЕ К ЧЕМУ»

Дорога узенькой ленточкой извивалась вдоль речного берега и то взмывала на холмы, то ниспадала с кручи, спускаясь почти к самой воде, то скрывалась в прибрежных зарослях, а порой и вовсе обрывалась, заросшая густыми высокими травами. Конечно, от Чернигова до Смоленска издревле были проторены ровные и широкие пути, но Владимир, сам не зная почему, повернул коня на эту малолюдную тропку. Небольшой отряд молодших дружинников семенил за ним следом, и ратники лишь недоумённо пожимали плечами и переглядывались: отчего не спешим, ведь князь Святослав просил Владимира как можно быстрей собрать в Смоленске воинов и идти к Киеву.

Перед самым отъездом из Чернигова Всеволод успел шепнуть сыну на ухо:

— Не слушай Святослава. Не торопись, не к чему. Он эту кашу заварил, так пусть и ответ несёт.

О том, сколь глубок смысл сказанного, молодой Владимир догадался уже в пути. Святослава можно понять, но... если был бы Изяслав лучшим правителем, разве не пошёл бы на него рано или поздно честолюбивый и вероломный черниговский князь? Отец же, понимая, в сколь рискованное, ненадёжное дело впутался, разумно решил проявлять осторожность. Вот и просил он Владимира не спешить.

«Вдруг из Святославовой затеи ничего не выгорит, — наверное, размышлял он. — Тогда пусть же и отвечает за содеянное черниговский князь, и только он один, ибо, захотев больше власти, преступил Ярославов ряд и измыслил лихое дело.

Конечно, — рассуждал Владимир, — отец думает и делает всё ради своего и сыновнего блага, хочет, чтобы при неудаче они остались в стороне, а может, и переметнулись бы на сторону более сильного. Но если верх возьмёт Изяслав, то ведь согласиться с этим — значит, поступиться совестью! Ибо не такой великий князь Руси надобен! Не тот, который, спиной собственного сына прикрываясь, учинил в стольном граде бойню, который трусливо отказался в час беды вооружить люд против половцев, который не сумел окоротить распустившееся боярство и лихоимцев-тиунов!