Но коли станешь супротив него, когда он в силе — то и сам сгинешь зазря, бесцельно, так ничего и не сделав ради блага земли своей, и прольёшь кровь многих невинных».

«Господь не простит нам и лишней капли!» — вспомнились слова, сказанные много лет назад князем Всеволодом.

Ну а Святослав? Во многом ли превосходит он Изяслава? Ведь — знает Владимир — алчен он, жаден до власти, до славы, себялюбив сверх всякой меры. Вон как тогда, под Альтой, увёл рать.

Пусть так, но у него есть воля, сила, его будут слушать, уважать, бояться — и бояре, и смерды, и купцы. Установится на Руси твёрдый порядок, какого нынче нет и в помине. И их с отцом зауважают, если они станут за Святослава. Они удержат его от безрассудства, одёрнут, если надо, и вместе свершат в грядущем немало нужных и добрых дел.

Владимир усвоил истину: князь, человек державный, должен в первую голову иметь заботу о благе государства, но забота эта всегда бывает неотделима от стремления обеспечить себе твёрдое, прочное положение в нём. Без сего любое благое пожелание только пожеланием и останется, а всякое задуманное доброе деяние обратится в прах, ибо не будет сил свершить хоть что-нибудь значительное.

Нужно уметь лукавить, особенно если знаешь, что слаб покуда, что не имеешь власти, поддержки. Идти прямо, напролом, невзирая на обстоятельства, презирая лукавства — глупо, то хорошо для человека простого, далёкого от державных забот; князь же должен уметь со тщанием выверять каждый свой шаг. Иначе натворишь невесть чего, и ни себе, ни людям не принесёшь никакой пользы.

Но поступиться совестью, честью?! А что совесть и честь в сравнении с жизнью и смертью великого множества людей, которых Бог поручил князю, как овец пастырю?! Выходит, ради мирного устроения земли иной раз, бывает, и преступить клятву — меньший грех, нежели слепо следовать ей?!

Постепенно, по ходу пути Владимир отвлёкся от размышлений о власти, киевском столе и судьбах Руси. По-иному не могло и быть: не столько осторожности ради не торопился он сейчас в Смоленск.

Долгая дорога должна была, думал молодой князь, как-то освежить его мысли и заставить забыть о Роксане. Однако стоило ему лишь сомкнуть веки, как пред взором его возникал любимый образ и светился нежным голубоватым сиянием. Могучие зеленеющие дубы, синяя гладь реки, чистый воздух наводили на него грусть и тоску, в горле ощущался неприятный ком, а на глазах порою проступали слёзы. Стараясь скрыть нахлынувшие чувства от воинов, Владимир с силой сжимал уста.

Справедливо ли, что Роксана выбрала Глеба? Почему именно его? Чем он лучше других? Отчего красавицы любят таких, как он, — безоглядных, лихих, смелых? Ответы на бесчисленные вопросы молодой князь отыскать был не в силах...