С этого она и начнет. Пусть Нине нет равных в поиске информации, зато Мередит знает, где нужно искать в самом доме. Раз она нашла одно письмо о прошлом матери, наверняка найдет и другие. Может, какие-нибудь документы попали в неверно подписанные папки, а среди памятных мелочей обнаружатся фотографии.

Отыскав ту самую папку с надписью на русском, Мередит вытащила ее. Перечитав письмо от профессора Адамовича, она села за стол и включила компьютер. Первая же ссылка перенаправила ее на сайт Аляскинского университета.

Она взяла телефон и набрала указанный на сайте номер. Дозвониться получилось не сразу, но в конце концов ее все же перевели на Департамент русистики, и женщина с заметным акцентом спросила:

– Чем я могу вам помочь?

– Я бы хотела поговорить с профессором Василием Адамовичем.

– Надо же, – удивилась женщина, – давно я не слышала это имя. Профессор Адамович вышел на пенсию лет двенадцать назад. Его работу продолжают несколько очень достойных учеников, если хотите, я могу вас соединить с кем-то из них.

– Мне нужен именно профессор Адамович. Я бы хотела задать ему пару вопросов об одном из его исследований.

– Что ж, тогда, наверное, я вам помочь не смогу.

– Можно ли связаться с профессором напрямую?

– К сожалению, я не знаю.

– Спасибо, – с досадой сказала Мередит.

Она выключила телефон и подошла к окну кабинета, откуда открывался вид на зимний сад. Скамейка в этот теплый вечер пустовала, но, пока Мередит стояла у окна, во двор вышла мать, закутанная в огромный клетчатый плед, край которого волочился по траве. Она прошла по дорожке, прикоснулась к обеим медным колоннам, села на скамейку и достала из сумки вязанье.

Даже издалека Мередит видела, как низко мать опустила голову, как сгорблены ее плечи, – хотя перед дочерями мать всегда держалась прямо, сейчас, похоже, у нее не оставалось на это сил. Казалось, она что-то говорит – то ли себе под нос, то ли цветам, то ли… папе. Всегда ли у нее была такая привычка? Или только потеряв любимого, она завела обычай сидеть в зимнем саду и бормотать?

– Снова сидит в саду? – спросила Нина, входя в кабинет; она была в просторном махровом халате и тапочках из овечьей шерсти. Волосы влажно поблескивали.

– Где же еще. – Мередит взяла письмо и передала его Нине. – Я звонила в университет. Тот профессор уже на пенсии, и больше мне ничего не смогли сказать.

Нина прочла письмо.

– Но теперь мы точно знаем, что мама как-то связана с Ленинградом, что именно там происходит действие сказки и что события в ней хотя бы отчасти реальны. Задам очевидный вопрос: Вера – это мама?