– Точь-в-точь как описала мама.

Нина что-то набрала на клавиатуре, и на экране появилось изображение Летнего сада.

– Тоже реальный сад. Он находится в Санкт-Петербурге, который раньше был Ленинградом. А еще раньше – Петроградом. Похоже, как только у русских меняется власть, они тут же бросаются все переименовывать. Видишь мраморные скульптуры и липы? А вот Медный всадник. Только это не крылатая лошадь, а человек на коне, и стоит памятник на Сенатской площади.

Мередит сдвинула брови.

– Я нашла в папином ящике письмо. В нем какой-то профессор из Аляски спрашивает маму про Ленинград.

– Серьезно? – Нина снова склонилась над компьютером, ее пальцы бегали по клавишам, пока на экране не высветилась биография Галины Улановой. – «Особую популярность она имела в Ленинграде в тридцатые годы». Жаль, что мы не знаем, сколько маме лет… – Она ввела в поиск «Ленинград 1930».

На экране появились результаты поиска. Нина зацепилась взглядом за слова «Большой террор» и кликнула по ссылке.

– Слушай, – сказала она, когда страница наконец загрузилась. – «В тридцатые годы власть проводила массовые репрессии, в ходе которых силовые структуры подвергали арестам радикально настроенных крестьян, представителей этнических меньшинств и деятелей культуры. Этот период ознаменовался слежкой за гражданами, ночными арестами, тайными “следствиями”, многолетними тюремными сроками и расстрелами».

– Черные экипажи, – сказала Мередит, заглянув Нине через плечо. – Тайная полиция сталинского режима увозила людей на черных машинах.

– Черный князь – Сталин, – догадалась Нина. – Это рассказ в рассказе.

Она отодвинулась от компьютера. Они с Мередит переглянулись, и Нина впервые в жизни ощутила настоящую близость с сестрой.

– Значит, в сказке есть доля правды, – тихо сказала она. По спине побежали мурашки.

– Ты заметила, что мама перестала сходить с ума и терять связь с реальностью?

– Ни одного случая с тех пор, как она приступила к сказке. Как думаешь, папа предполагал, что от этого ей станет легче?

– Не знаю, – ответила Мередит. – Я понятия не имею, что все это значит.

– Я тоже. Но мы докопаемся.

Приехав в офис, Мередит никак не могла сосредоточиться на делах. Вряд ли кто-нибудь это заметил, но, сидя на встречах, отвечая на звонки и читая отчеты, она то и дело возвращалась мыслями к матери и ее сказке.

К концу дня она впала в такую же одержимость, что и Нина. После работы, заехав домой и покормив собак, она отправилась в «Белые ночи» и снова зашла в кабинет отца.

Усевшись на пушистом ковре, она нашла коробку с надписью «ДОКУМЕНТЫ И ПРОЧ., 1970–1980» и открыла ее.