После ее ухода Нина еще долго сидела одна на кухне, обдумывая то, что сказала сестра.
Это действительно было так.
Нина и правда не заметила, что мать устала. Конечно, она могла списать все на увлечение сказкой или на темноту, но в обоих случаях ей пришлось бы слукавить.
Когда-то давно она освоила несложный прием – научилась, глядя на мать, как бы ее не видеть. День, когда все это началось, она помнила до сих пор.
Нине было одиннадцать, и она еще не оставила попыток полюбить мать безусловной любовью. В тот год ее команда по софтболу пробилась на чемпионат штата, который проводился в Спокане.
Нина сгорала от нетерпения, несколько недель только и говорила, что о предстоящей поездке.
Вспоминать этот день оказалось неожиданно больно.
Папа был на работе, поэтому отвозить ее на вокзал пришлось матери. Мэри Кей тоже ехала с ними и всю дорогу до станции не прекращала оживленно болтать со своей мамой. Когда они прибыли на место, Нина закинула рюкзак на плечо и побежала к стайке девчонок, смеясь и крича: «Пока, мам! Я помашу тебе из окна!»
Перед отходом поезда все девочки прилипли к окнам и стали махать родителям, выстроившимся на перроне.
Нина искала мать в толпе, но ее там не было.
Она даже не удосужилась помахать дочери на прощанье.
С того дня Нина, как и Мередит, стала папиной дочкой, почти перестала разговаривать с матерью и хоть чего-нибудь от нее ожидать.
Только так она могла оградиться от боли.
Но сейчас эту привычку придется переосмыслить. Годами, глядя на мать, она толком ее не видела; точно так же, как Мередит, слушая сказку, на самом деле ее не слышала. В представлении обеих сестер сказка была всего лишь занятной историей – и возможностью насладиться голосом матери.
Теперь же все было иначе.
Чтобы сдержать данное папе обещание, Нине придется хорошенько постараться: она должна будет по-настоящему увидеть мать и услышать ее. Каждое слово.