Просвещать и поучать — вот чем ограничиваются обязанности пастырей церковных, наследовавших апостолам.

Правда ли, что, когда была установлена Церковь, то есть собрание верующих, весь христианский мир отказался от всех своих прав, предоставив их в полное распоряжение духовенства?

Очевидно, что нет.

Самые названия пастырей доказывают противное. Епископы были надзирателями за исполнением догматов и правил; священники были старцы, по годам и опытности своей заслуживавшие всеобщее доверие; дьяконы были священнослужители, как апостолы были посланные. Нигде, ни в христианских преданиях, ни в примерной жизни первых христиан, ни в устройстве первоначальной Церкви, не встречается следов самодержавной власти и папского авторитета.

Это-то именно и отличает, как находила умная еврейка, Новый завет от Ветхого.

Сам Бог, говорила она, даровал еврейскому народу наставника и законоучителя, Моисея, которому Он же и назначил преемника; Он даровал им судей, царей и пророков. Христианам же, согласно их верования, Он даровал своего Сына, но не назначил вождя.

Уверяют, что пастыри существовали до верующих, как догмат существовал до веры в него, но это неправда. Духовенство возникло по желанию Христа, но оно получило от Него только право просвещать и поучать, но никак не царствовать. Христианская религия освобождала и просвещала народы; притеснять их значило бы искажать божественное учение.

Учение, как и свет, божественного происхождения, но самодержавие власти, хотевшее наложить иго на ум и знание, — человеческое изобретение.

Разве пастыри, наследовавшие апостолам, не избирались народом? Не через длинный ли ряд злоупотреблений попало это право в те руки, в которых оно теперь находится? Разве соборные хроники, уничтоженные завистью пап, не свидетельствуют об этих выборах?

Настоящее наследство Христа и апостолов состояло в точном поддержании христианских догматов, из чего возникло бы единство Церкви.

Вот прекрасные обязанности, которые могли бы взять на себя римские епископы, получившие кафедру Святого Петра, с которой он проповедовал народам учение, завещанное Христом; тогда торжествующая всемирная Церковь не претерпела бы горя и унижений, навлечённых на неё нелепыми притязаниями пап. Один святой, говорят, спрашивал: неужели святотатственная дерзость и сумасбродство могут дойти до такой степени, что епископ способен вообразить себя вне суда Божия. Таким-то образом Рим прикрывает Божьим именем все свои плутни.

Папы, присвоив себе духовную власть, поступили очень неосторожно. Ослеплённые тщеславием, они не заметили безумия своих бессмысленных желаний.