Среди междоусобной борьбы Церкви, среди споров пап с императорами, Рима с коронами, среди отвратительных излишеств и страшных злоупотреблений духовной власти настаёт великий раскол, перенёсший святейший престол в Авиньон, время унижения и страха, которому итальянцы, вспоминая несчастья народа Божия, дают до сих пор название второго Вавилонского пленения. Этот раскол, который нередко провозглашал за раз две, три непогрешимости и двух, трёх представителей единого Бога на Земле, продолжался пятьдесят один год; он поставил папство на волос от падения и нанёс католической вере такой удар, который ещё и теперь, спустя пять столетий, больно отзывается. Его произвело горделивое упорство первосвященников, предъявлявших притязания на непогрешимое главенство.

Мрак, окружавший тогда Церковь, был так глубок, что самые учёные историки не могут до сих пор разобраться в этом хаосе и определить, который папа был законным.

XV век ознаменовался двумя событиями, бросившими новый свет на развитие народов. Христофор Колумб открыл Новый Свет, существование которого упорно отрицалось непогрешимым Римом, а изобретение книгопечатания, также объявленное Римом невозможным, открывало умам новые области знаний.

Несмотря на отрицания, Рим в первом событии видел лишь победу и присваивал себе распоряжение ею в силу божественного права, которое признавал за ним весь свет; во втором он сразу угадал опасного врага для своего коварства и с изуверской жестокостью решил непременно потушить этот светоч. Жестокость эта возрастала вместе с гневом; казнь Савонаролы была прелюдией тех зверств, театром которых явились Франция и Испания.

Наконец Лютер поднял знамя Реформации.

Дойдя до этого места в изучении истории минувших веков, Ноемия воскликнула с тем жаром, который вечно пылал в её сердце:

— О Господи! Эти люди осмеливались утверждать, что они от Тебя получили эту власть, которую они употребляли лишь во зло. Если бы Ты поручил эту власть людьми, подобно тому, как поручил её Моисею, попустил ли бы Ты, Боже мой, их довести её до столь ужасного употребления. Разрешил ли бы Ты этот длинный ряд преступлений и несправедливостей? По твоей крайней премудрости, Ты не перенёс бы этих поступков, уже для того только, чтобы доказать, что Ты один велик и что перед тобой всё остальное ничтожно. Эти возгордившиеся люди лгут, говоря, что Ты вдохнул в них божественный дух. Ты хотел лишь усилить суетность их тщеславия, неисповеданностью судеб Провидения. О Господи! Я, дочь Твоего возлюбленного племени, преследуемая их злыми гонениями, прошу тебя простить их, если они предали всеобщему посмешищу эту безумную власть и эту дерзкую непогрешимость, которую они получили не от Тебя. Слово твоё непогрешимо, решения и речи их полны самых неосторожных ошибок.