До X столетия, несмотря на нашествие сарацин на Европу, происходили блистательные обращения в лоно церкви варварских вождей и народов; соборы устанавливали догматы и поддерживали дисциплину, и, хотя в это время честолюбивые стремления уже начинали зарождаться, всё ещё можно было надеяться, что для религии настанут ясные, счастливые дни.

Нашествие варваров оставило за собою следы невежества и развращённости в умах и нравах, которые покрыли X век преступлениями и позором. Истина верований и единство Церкви были расшатаны до основания, а духовная власть, распавшаяся и растерянная, не была в состоянии прекратить беспорядки, при которых чуть было не подняли вопрос о существовании самой Церкви.

С этой роковой эпохи святейший престол, раздираемый страстями и распрями, потерял свой ореол святости; убийства, непримиримая вражда, хищничество, всё, что алчность и честолюбие могут породить отвратительнейшего, составляют принадлежность этого века, позорящего римскую Церковь и её представителей. В этом брожении исчезли последние остатки первоначальной церкви; добродетели первых пастырей померкли, набожность пропала, смирение и милосердие уступили место бесстыдным порокам и преступлениям; за ними кутежи, разврат, нечестие и святотатство проникли в папские покои, и дух зла воцарился там полновластно. Начинается отвратительная хроника о папах зарезанных, убитых, пленённых, развенчанных, покупающих и продающих тиару; о том, как меч и огонь разоряют несчастную страну, как грабят мирские сокровища и торгуют небесными благами. Можно положительно утверждать, что ни в одной истории народов не найдётся более ужасной хроники, как в эту эпоху папство.

Тогда-то вместо святой простоты, поучительный пример которой подал папа Григорий I, мир мог созерцать высокомерие восседающим на троне смирения. Уже ропот негодующего народа достигал папского трона, предсказывая ему самую мрачную будущность. Целых три столетия переполнены этими ужасами.

Крестовые походы, о сущности которых здесь не место рассуждать, принесли полезные результаты как Риму, так и всему христианскому миру; они унесли далеко на Восток пылкие страсти и кровавые распри, раздиравшие Запад. Без этого пришёл бы конец европейской цивилизации. Папы сумели воспользоваться этим благородным религиозным порывом, чтобы снова завладеть умами, но приобретённое ими влияние они употребили не для славы, возвышения и благосостояния церкви, а для материальных интересов трона и для собственной власти. Тогда папское тщеславие и высокомерие перешли все границы. Церковь сама подготовляла себе гибель.