— Что он вам ответил? — поинтересовался Антонов.

— Товарищ Иванов сказал, что моё предложение весьма заманчиво, но его должно обсудить в Ставке и Генштабе. Вызывайте меня в Ставку, и я в деталях изложу существо дела.

Антонов едва не выругался, но голос у него стал жёстче.

— А известно ли вам, Николай Фёдорович, что белгородско-харьковскую группировку немецких войск вермахт питает с запада? — спросил у Ватутина Антонов. — Вы ещё не произвели ни одного выстрела, а немецкие войска для поддержки этой группировки уже идут с запада.

— Откуда вам это известно? — насторожился Ватутин.

— Генштабу много чего известно, — уклонился от прямого ответа Антонов. — Вы тут работали и знаете об этом не хуже меня.

— Хорошо, я ещё подумаю, — после паузы произнёс Ватутин. — Я так понял, что Верховному вы будете докладывать моё мнение?

— И своё тоже, Николай Фёдорович. Не хочу вас огорчать, как своего старого друга, но вы нарушили принцип массирования войск, ударная группировка войск 5-й гвардейской армии генерала Жадова распылилась, то же самое относится и к 1-й танковой армии генерала Катукова... — После небольшой паузы Антонов добавил: — Чует моя душа, что Хозяину подобная инициатива с вашей стороны не ляжет на сердце...

— Меня уже не раз стегали, и ещё одну атаку выдержку, сил должно хватить, — с обидой в голосе промолвил Ватутин. — Вы только в Ставке, Алексей Иннокентьевич, не сгущайте краски.

— Что есть, то есть, Николай Фёдорович, а факты — вещь упрямая, потому жжёт душу, подобно перцу... До свидания! — И Антонов положил трубку.

Разговор с Ватутиным оставил в душе Антонова горький осадок. Пожалуй, никогда ещё он так не волновался за ситуацию, сложившуюся на Воронежском фронте, и если о ней доложить Верховному, быть буре! Но и молчать об ошибочно принятых Ватутиным мерах по рассредоточению соединений фронта Антонов не мог. Но он ещё не решил, когда это лучше сделать...

Как и следовало ожидать, Генеральный штаб отверг предложение командующего Воронежским фронтом и выработал свою точку зрения, как действовать дальше. Генштаб считал, что белгородско-харьковскую группировку вражеских войск надо изолировать от притока резервов с запада, о чём Антонов уже сказал генералу армии Ватутину. С этой целью предлагалось использовать находившиеся в готовности к северу от Белгорода две наши танковые армии.

— Они могут решительным и мощным ударом взломать немецкую оборону, расчленить её глубокими ударами, а затем уничтожить противника по частям, — сказал начальник Генштаба маршал Василевский. Я не против самого Ватутина, он мне друг и боевой товарищ, но истина дороже...