— Входите!

Он слегка толкнул дверь плечом и вошёл в комнату. На диване лежала молодая женщина. Она сразу поднялась, поправила каштановые волосы. У неё были чёрные, как ночь, глаза и тонкие брови.

— Извините, я думала, что стучала в дверь соседка, и потому не встала, — сказала она и отчего-то покраснела. — Проходите, пожалуйста, и садитесь. А вы случайно адресом не ошиблись?

— Нет, не ошибся, Галя — так, кажется, вас зовут?

Она удивлённо вскинула брови.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Ваш муж Кольцов Пётр — мой боевой командир, — сообщил Шпак, заметно волнуясь. У него резко дёрнулись брови и тут же замерли. — Сначала мы вместе с ним воевали под Москвой, потом нас, артиллеристов, перебросили оборонять Сталинград, а сейчас сражаемся на Курской дуге.

— Вас не Васей ли зовут? — спросила Галя.

— Василием Ивановичем. А что?

— Я знаю вас, — улыбнулась Галя. — Муж писал мне, что есть у него в боевом расчёте боевой и преданный друг Вася. Это, значит, вы?

Старшина смутился и покраснел.

— Вот уж не ожидал, что Кольцов написал вам обо мне. — Он вздохнул. — Пётр был у нас командиром батареи, и в боях мы из своих пушек громили немецкие танки.

— Наверно, это очень опасное дело?

— Если страх в бою тебя одолел, стало быть, опасно, а если ты задушил его в себе, то герой, — объяснил Шпак. — Пётр Кольцов как раз и был таким героем. Я помню, как под Сталинградом на нашу батарею прорвались вражеские танки, а тут как назло кончились снаряды. Что делать? Тогда Кольцов дал нам команду бить по танкам бутылками с зажигательной смесью. И ни один немецкий танк не прошёл через нашу батарею. Мы в то время подожгли 19 танков. За героизм командующий фронтом присвоил Петру воинское звание «капитан» досрочно. — Шпак передохнул. Он видел, с каким интересом Галя слушает его, она вся напряжена, кажется, даже не дышит. — Да, хлебнули мы с Петькой Кольцовым горячего дымка. Позже в бою меня ранило, я лежал в лазарете пару недель и вернулся к своему орудию. А вот Кольцову не повезло...

— Как он погиб, вы знаете? — спросила Галя, то и дело поглядывая на люльку, в которой спал малыш.

Шпак рассказал ей, как всё случилось. Артиллеристы устанавливали свои орудия на боевом рубеже. Налетели вражеские самолёты и стали бомбить огневую позицию. Осколок от разрыва бомбы ранил Кольцова в тот момент, когда он прыгал в окоп, где укрылся боевой расчёт.

— Он лежал у бруствера на спине, — продолжал Шпак, — и мне казалось, что он смотрел на ласточек, с криком и писком носившихся над нашими окопами. Пётр был без сознания. Я оказал ему первую помощь, перевязал рану, а потом вызвал санитаров, и они унесли его на носилках.