— Не нахожу, — угрюмо произнёс Кольцов, не глядя на свою возлюбленную. — Жизнь коротка, увы, но без конца любовь — это сказал Анатоль Франс, великий французский писатель, — усмехнулся он. — В его словах — истина. Даже на войне любовь не гибнет. Бойцы в короткие промежутки боя вспоминают самых близких им людей, а своим жёнам они пишут трогательные письма. Вы же пели в институте «Землянку», строки песни неужто вами уже забыты? — И, не дождавшись ответа, Кольцов добавил: — Любовь придаёт бойцу силы в бою, помогает ему сокрушить врага. Она как запасной снаряд у артиллериста.

— Скажи, Петя, а ты любишь меня? — Галя перешла на «ты», и ему было приятно слышать это.

— Очень... — Кольцов притянул её к своей груди и поцеловал. — В моей памяти всё ещё звучит твой нежный, чарующий голос, когда ты пела на сцене.

— Когда ты, Петя, уезжаешь? — спросила Галя, словно не слыша его.

— Послезавтра. А что?

— Утром пойдём в загс. Ты ещё не раздумал?..

— Вот так я вышла замуж, — подвела итог своему рассказу Галя. — Свадьбы не было, не было каких-либо торжеств, поженились тихо-мирно. И вот он, финал: муж погиб. И сейчас в моей комнате за столом сидит не он, а его преданный боец, с которым он прошёл немало фронтовых дорог. А теперь этот боец приехал ко мне и привёз вещи мужа. А я осталась с малым ребёнком на руках... — В её глазах блеснули слёзы, она тихо всхлипнула. — Кто я теперь? Вдова! Буду растить сына, а любовь, о которой Петя так хорошо говорил, растаяла как дым, как утренний туман! — Она через силу улыбнулась.

— Да, судьба вам, Галина Фёдоровна, выпала что ни есть тяжкая, — сказал с огорчением Шпак. — Но не надо падать духом. У вас растёт сынишка, и вам есть кем гордиться, во имя чего жить. И мужа вы себе найдёте, и любовь у вас ещё будет...

— Какая любовь, Василий Иванович, если мне с ребёнком негде жить? — прервала она его.

— Если хорошо подумать, то жильё можно найти, — загадочно промолвил Шпак, и едва заметная улыбка тронула его губы.

В это время в люльке, которая стояла у печки, проснулся малыш и подал голос. Галя подошла к нему, взяла на руки.

— Это наш Петрусь-младший, — усмехнулась она. — Похож на Кольцова, не правда ли? Глаза лучистые, какие были у Петра-старшего, носик чуть вздёрнут, и лицо круглое, как блюдце. — Она держала ребёнка на руках, а он непонимающим взглядом голубых глаз смотрел на старшину. Его взгляд будто говорил: «Кто ты такой и зачем к нам пришёл?..» На груди старшины блестели медали, и малыш робко тронул одну медаль, потом другую и что-то заворковал.