– Я знаю, – говорит Флосси, беря сестру под руку. – Я поставила ее в духовку. Что ты сделала с волосами? Ты похожа на Жанну д’Арк.

Ветер несет шторм по заливу. На дальней стороне пляжа Чесил, на стороне, которая принимает удар погоды, расцвеченная белым и серым бурлящая вода с ревом накатывает на гальку и с шипением отступает. Это американские валы, прошедшие всю Атлантику, чтобы броситься на пляж в экстравагантном беспорядке, задиристой угрозе.

На освещенной свечами кухне Чилкомба стол завален крошками домашних крекеров и куриным остовом. Кристабель, дремлющая в кресле у плиты, погружается и выплывает из пропитанной бузинным вином грезы.

Когда Кристабель видит сны, это сны о ките. Во сне она стоит на пляже Чесил, на влажной галечной горе, над смятением волн, наблюдая, как кит приближается из океана, как вода длинными белыми лентами стремится по его бокам. Она смотрит, как он ныряет под берег, будто подводная лодка, и смотрит, как его огромная, обросшая ракушками спина появляется на другой стороне, направляясь через бухту туда, где она спит и ждет.

К – Д

К – Д

Утро после Рождества, 1943

Д,

У меня нет причин писать это письмо. Мне некуда его послать. У меня просто есть карандаш и блокнот, а когда у меня есть карандаш и блокнот, я пишу тебе.

Мне иногда кажется, что я говорю с тобой яснее всего, когда обращаюсь к тебе в своей голове, когда гуляю у моря. В другое время мне кажется, что я лишь говорю сама с собой, что утешаю себя, обращаясь к вымышленному тебе, будто в одиночестве репетирую пьесу для двоих.

Это может показаться чушью. У меня чудовищное похмелье.

Я знаю, что ты знаешь, что я всегда думаю о тебе, так как мне кажется, будто ты живешь у меня в голове, и когда ты вернешься, мне не нужно будет ничего говорить, потому что ты всегда был со мной. Не говори мне, что это не так. Я ни на миг не поверю в это.