– Джойс сказала, что вы ищете помощника для Рождественской постановки, – говорит Кристабель, чувствуя себя учительницей, обращающейся к студентам. Она замечает, что они поглядывают на ее старые брюки и запачканные грязью ботинки.

– Как вы все знаете, мисс Кристабель из поместья, – говорит Джойс комитету. – У них есть уличный театр, возле пляжа. У нее есть опыт в постановке пьес.

Комитет издает вежливые звуки заинтересованности. Одна из пожилых женщин говорит:

– Я помню вашего отца. Он однажды устроил фейерверк в канун Нового года.

– Неужели? – говорит Кристабель.

Другая женщина говорит:

– Что привело вас обратно в Чилкомб, мисс Сигрейв? Я слышала, вы на службе.

– Я была, – говорит она. – И хотела бы там остаться. Но нет.

Неловкая пауза, затем женщина помладше говорит:

– У вас, случайно, нет костюмов, мисс Кристабель? Ни у кого теперь нет лишней одежды. В смысле, ни у кого в деревне.

– Я только недавно нашла несколько чемоданов с костюмами, – говорит Кристабель, пытаясь казаться более дружелюбной. – Вы должны зайти посмотреть на них.

Звуки благодарного удивления, на листе появляется запись.

– Вы обрезали волосы, мисс Кристабель? – спрашивает Джойс. – Вы по-другому выглядите.

– Да, сама. Боюсь, вышло ужасно. Они меня раздражали.

– Очень практично, я уверена, не будет лишним, когда вернетесь к работе в скорой помощи. Норман! Эти ягоды ядовитые.

– Позвольте мне вам сказать, – говорит Кристабель, – у меня нет желания вмешиваться в вашу пантомиму. Я всего лишь зашла предложить свою поддержку, как просила Джойс.

Джойс смеется.

– О, нам не нужно ваше вмешательство, мисс Кристабель. Все идет по плану. Я просто думала, что у вас найдется пара советов. Но мы не ожидаем, что вы будете возиться с деревенской пантомимой, боже правый.

Кристабель хмурится.

– Я не хотела сказать, что пантомима ниже меня. Я от души восхищаюсь вашими усилиями. Любительский театр – это прекрасно.