– Разве я не была продуктивной? – кричит Флосси из кухни, в которой включила радио и теперь подпевает ему.
Кристабель осторожно проводит пальцем по ряду консервов:
– Я и не подозревала, что ты умеешь все это делать, Флосс.
– Я тоже, – доносится веселый ответ, и Флосси переходит на пение первых строчек «Серебряных крыльев в лунном свете».
– Я скоро пойду на прогулку, хочешь присоединиться? – говорит Кристабель.
– Я бы с радостью, но Бетти меня уже подписала на охоту за остролистом.
– Понятненько, – говорит Кристабель. Она выравнивает одну из банок и выходит из кладовой, идет по лестнице в основной дом, где на мгновение замирает среди пыльного великолепия Дубового зала рядом с пустым доспехом.
Конечно, она и до войны проводила время вдали от Чилкомба, но никогда не могла представить, что может однажды вернуться в родовое гнездо и чувствовать себя в чем-то лишней, избытком к требуемому. Она качает головой и идет в кабинет отца. Она напишет еще одно письмо старшим офицерам, снова попросит отослать ее во Францию, напомнит о своих великолепных отметках во время подготовки.
Она напишет письмо и сбегает на почту, будет держать себя в форме, готовой. Так она и поступит, думает она, стоя в холодной комнате в окружении изображений лошадей и историй битв.
Расколоты бурей
Расколоты бурей
Декабрь 1943
Кристабель наказывает Брюэрам провести Рождество с родственниками в деревне, сказав им, что нет смысла торчать в Чилкомбе, когда там нечего делать. Флосси уходит на обед Земледельческой армии в отеле Дорчестера и может вернуться к вечеру, если будет в состоянии крутить педали, что кажется сомнительным, а Моди останется в Веймуте.
Перед уходом Бетти застывает в дверях с ощипанной курицей, смотрит, как Кристабель зажигает сигарету от плиты, и спрашивает:
– Вы уверены, что будете в порядке?
– Насколько это сложно? – говорит Кристабель, забирая у нее курицу. – Я запихну ее в духовку, а потом снова достану.
– Я не буду на это отвечать, мисс Кристабель, потому что сейчас время доброты, – говорит Бетти.