– Ты попал в него, – говорит она ему, когда его несут на трясущихся носилках. Он смотрит на нее и улыбается.

Одно из больших зданий на площади – госпиталь. Они перевели всех пациентов и персонал в подвал, чтобы защитить от ведущихся снаружи сражений. Света нет, и некоторые из медсестер вооружены фонарями. Около дюжины раненых – гражданских и бойцов ФВС – лежат на каталках в темных коридорах или на импровизированных постелях на полу, и еще больше приносят санитары, с трудом преодолевая крутую лестницу.

Жан-Марка укладывают на полу, и рядом с ним становится на колени медсестра. Он еще в сознании, стонет от боли. Кристабель отводят в сторону, отталкивают в угол, когда люди в медицинской форме собираются вокруг ее брата, которого уложили на металлическую каталку. Она видит, как дергаются его ноги. Затем доктор делает ему укол, и ноги замирают. Снаружи доносится звон колокола пожарной машины.

Они видит, что доктор кладет ладонь на руку Дигби. Затем он говорит что-то сестре, прежде чем начать уходить по коридору. Она быстро следует за ним, спрашивая:

– Доктор, с ним все будет в порядке?

Доктор оборачивается к ней. Это мужчина за шестьдесят, с седыми волосами и встревоженным выражением лица.

– Мы дали ему морфин, чтобы он чувствовал себя получше.

– Это хорошо, – говорит она.

– Но это все, что я могу сделать.

– Что вы хотите сказать?

– Мне ничего не оставили, – говорит он. – Простите. Мы найдем вам стул. – Он кладет ладонь ей на плечо, переходит к следующей койке.

Она идет за ним.

– Должно же быть что-то, что вы можете сделать.

– Пуля прошла сквозь легкие. Его единственным шансом была бы операция, но у меня нет ни оборудования, ни анестезии, ничего. Немцы все забрали с собой. – Снаружи доносится громкий грохот мощного взрыва, звон разбивающегося стекла в здании над ними. Весь медицинский персонал бросается на пол.

– Что ему нужно? – говорит Кристабель, подползая к доктору. – Я достану.

– Я бы на вашем месте остался с ним, – говорит он, осторожно поднимаясь на ноги. – Возможно, ему недолго осталось. Пожалуйста. Я должен работать.

Она встает и мгновение не двигается, затем возвращается к Дигби. Его глаза еще открыты, он дышит прерывистыми всхлипами и кашлем. Она почему-то чувствует вину, почти панику от того, что доктор сообщил ей, но не ему. Ей никогда не нравилось таить что-то от него. Она подходит к нему и убирает волосы с его лица. Он бледен. Лоб влажный от пота. Он узнает ее. Пытается заговорить, но выдавливает только ее имя, затем имя Жана.

– Жан в порядке, – говорит она, – за ним присматривают.