– Куда они могут их отвезти? – говорит Кристабель. – Заключенных. Я не понимаю, что они с ними делают. Большинство немцев хочет сбежать как можно скорее, а не возиться с заключенными.

– Мы можем считать, что они проигрывают, но они так не думают, – говорит Дигби. – Не все. Они следуют приказам. Перевозят врагов Германии в лагеря.

– Лагеря? Лагеря военнопленных?

– У нас есть сообщения, которые дают предположение о том, что это не лагеря военнопленных, – говорит он. – Не в том смысле, в котором мы это понимаем. Давай надеяться, союзники первыми туда доберутся. Садись. Я найду тебе выпить.

Она обмякает в кресле в пропитанной потом одежде, впервые замечая, как болят ноги, ступни. Она сбрасывает туфли. Принимает бокал у Дигби. Он задувает свечи, чтобы они могли открыть шторы и впустить ночной воздух.

Они какое-то время сидят в тишине.

– Ты всегда можешь поговорить со мной, знаешь, – говорит голос в темноте. – О чем угодно.

– У нас в Чилкомбе теперь есть телефон, – отвечает она, – так что могу.

– Куда катится мир, – говорит он, и она слышит его улыбку.

Прямо перед комендантским часом они обходят остров, надеясь встретить кого-то, кто продаст им немного сигарет. Ступени ведут к мощеным дорожкам вдоль кромки воды, где они находят тех, кто хочет быть ближе к темной реке. Рыбаков. Пьяниц. Беглецов. Тех, кто может вымолить себе комнату на ночь, и тех, кто скользнет под поверхность воды до рассвета, оставив корабль плыть дальше без них, с длинными рядами удочек по бокам, гарпунами волочащихся следом.

Август

Август

Август 1944

Август, Париж, 1944. Великолепная погода. Союзники приближаются с востока и юга. Послеобеденная стрельба на улицах, щелкающая в жаре как охота на куропаток. Кристабель едет по городу, по медленно кипящим на солнце улицам, развозя сообщения для Жан-Марка.

Она берет с собой записки с поезда в Пантене, передает их получателям, если может. Ей приходится открывать их, чтобы найти имена и адреса, но она старается не смотреть на содержимое. От немногих замеченных слов – прощай, моя любовь! поцелуй девочек! – кажется, что люди в поезде не рассчитывают вернуться оттуда, куда направляются. У нее болит сердце каждый раз, когда она об этом думает, представляя пылкого Антуана и неукротимую Софи, заключенных в клетки и спрятанных.

Каждые несколько кварталов она проезжает мимо группок парижан, строящих баррикады. Местные начали сваливать в кучи все, что могут найти: тележки для еды, дорожные знаки, старые кровати, лавки. В воздухе праздничная атмосфера, будто они складывают костры. Они даже вынимают булыжники из мостовых собственных улиц.