– Спасибо, любовь моя, – говорит он женщинам, продающим ему пиво и сигареты, уже не воспринимая слово на слух.

* * *

В одиннадцатый день 1935 года Амелия Эрхарт становится первым человеком, совершившим одиночный полет из Гонолулу в Окленд. Звезды висят за окном кабины так близко, пишет она, что их можно потрогать. Десять тысяч человек окружают ее после приземления, красная «Локхид Вега» будто плывет по человеческому морю.

– Не хотел бы полететь на такое огромное расстояние над океаном, – чешет подбородок босс Мэриен, человек со шрамом на губе.

Он не любит бахвалиться, чем и нравится ей. Большинство парней утверждают, что полетели бы, будь у них деньги, которые у Эрхарт от мужа, от улыбок на фото, от имени на этикетках солодового молока, на чемоданах и бог знает где еще. Они ведут себя так, как будто ее полеты не считаются, как будто они ненастоящие.

Между тем Джейн Смит становится настоящим аляскинским пилотом. Летает между городами, тем, что именуется городами, затерянными в лесах деревнями, палаточными городками, одинокими хижинами, доставляет почту, пищу, топливо, собак, собачьи упряжки, газеты, мотоциклы, взрывчатые вещества, обои, табак, дверные ручки и тому подобное. Перевозит на край света людей, которые обогащаются, тонут, замерзают, подрываются или их съедают медведи. Перевозит трупы в парусиновых мешках.

Один труп так воняет, что она подвязывает его к крылу. Как-то женщина рожает у нее в самолете. В другой раз она садится на замерзшую поверхность Чукотского моря, чтобы вызволить пассажиров закованного в лед корабля. Где-то подхватывает русское слово «полынья», обозначающее участок незамерзшей воды в море, куда поднимаются дышать киты. Местность таинственная, суровая, невообразимо огромная, и кое-что от ее непроницаемости, от равнодушия к делам человеческим она берет себе. Резкость – еще один вид камуфляжа.

Зимой солнце встает на юге. Дальше на севере вообще не встает. Мэриен носит длинные кальсоны, шерстяные свитера, а сверху – костюм из шкуры северного оленя. На первый взгляд даже нельзя причислить пилота Джейн Смит к женскому сообществу, видно только косматый холмик (она еще помнит Гризли-Сидящего-в-Воде и так подписывает пустую открытку Калебу, попросив собирающегося в Орегон знакомого послать ее оттуда), но на случай второго, а также третьего взглядов она носит нож и пистолет. Суровый край.

Холод – убийца самолетов. Перемерзают топливные баки, отказывают гидравлические насосы, становятся ломкими и протекают резиновые шины и прокладки, приборы выходят из строя. Если утро особенно холодное, она разводит под двигателем огонь и накрывает его брезентом, сохраняя тепло, при этом смотрит, как ястреб, поскольку газ, смазка или сам брезент могут загореться в любой момент и иногда загораются. Она тушит больше огней, чем может потом вспомнить. Ломает пропеллеры, лыжи, крылья, распускает позади аэроплана веер подтекающего топлива. Один раз твердая, как она решила, земля оказывается болотом; при соприкосновении с колесами оно подбрасывает аэроплан и выплескивается на нее. Она в порядке, висит вниз головой, притороченная к сиденью, а с головы стекает грязная вода. Чтобы вытащить аэроплан, приходится искать упряжку мулов. Она чинит лыжи при помощи расплющенных газовых баллонов, пропеллеры – при помощи дымовых труб, стойки укрепляет березами. Она летает в такую погоду, когда другие только качают головой, и, как в детстве, прячет деньги.