Помимо ужаса, его не покидает мысль, почему же он думал, будто Баркли явится сам. Джейми всегда представлял, будто у него хватит сил хотя бы попытаться с ним объясниться, воззвать к его чувствам к Мэриен, растолковать, что он обязан был ее отпустить.

Пока один чемодан запирает дверь и спокойно открывает кран в ванной, другой сидит на нем.

– Нам просто интересно, где она, – говорит он. – Больше ничего. Ты нам рассказываешь, мы сразу же уходим.

– Я не знаю, – отвечает Джейми. – Она мне не сказала. Хватило ума. Она знала, что он вас пришлет. Она поехала в Сиэтл, а потом еще куда-то. Больше мне ничего не известно.

– И ты думаешь, мы поверим, что вы не выдумали какой-нибудь план? – спрашивает тот, кто открывал кран.

– Посмотрим, – без выражения произносит другой.

Им нужно выполнить свою работу, вот и все. Никаких упрашиваний, объяснений не будет. Джейми понимает это, когда его ставят возле ванны, бьют по лицу, потом погружают голову и плечи в холодную воду.

– Я больше ничего не знаю, – твердит он, когда его вытаскивают.

Его опять засовывают в воду, вынимают, бьют.

– Пожалуйста, – повторяет он до тех пор, пока уже не в состоянии набрать воздуха, чтобы что-то сказать.

Утром он еще живой, приходит в себя, лежит, скорчившись на голом сосновом полу. С трудом поднимается, наливает горячую ванну. Прикосновение эмали ужасно, вода полна угрозы, но тепло облегчает боль. Сжавшись в ванне, в розовой от его крови воде, он думает, как быть.

Все, что он возьмет с собой, поместится в один чемодан. Немного одежды, лучшие краски, кисти, блокноты с набросками. Поскольку из дома Аюкавы он отправится сразу на вокзал, в одной руке Джейми несет чемодан, а в другой аккуратно натянутый на подрамник, не до конца просохший портрет Сэлли.

Глаза открывшей дверь горничной расширяются, впиваются в его опухшее лицо.

– Нет, – шепчет она и машет ему рукой: – Уходите.

– Пожалуйста, скажите Сэлли – Дзюнко, – или ее бабушке, или матери, или кому угодно, кто дома, что я пришел, принес портрет и мне нужно заплатить.

– Нет, – повторяет горничная. – Уходите!

Смущение Джейми усиливают общая растерянность, пульсирующая головная боль, настоятельная, срочная необходимость бежать из города. Почему горничная его выгоняет? Ведь он принес портрет. Ему нужны деньги, ему должны заплатить, и он готов на любую грубость, лишь бы их получить. Несколько громче он опять пытается объясниться, спрашивает Сэлли. Он почти кричит, когда за горничной появляется опрятный человек в сером костюме. Та с поклоном удаляется.

Джейми еще не видел мистера Аюкаву. Толстые кустистые брови так непохожи на легкие брови Сэлли, но, когда он их сдвигает, Джейми узнает выражение.