Фермерское поле, куда села Мэриен, оказалось всего в тридцати милях от второго отряда авиатранспортной службы в Уитчерче. Она думала, у нее хватит топлива. Если нет, найдет еще какое-нибудь поле. Мэриен провела ночь на холодном полу кухни фермера, чья жена подозрительно косилась на нее, а утром ей удалось поднять «спит» с земли, долететь до Уитчерча, заправиться и доставить самолет в Косфорд. Погодные условия, объяснила она диспетчеру. Самолет остался цел и невредим, поэтому выбранили ее лишь формально, предупредив, однако, что придется доложить. Прекрасно, ответила Мэриен. Когда она добралась на Энсоне до Хамбла, спустились сумерки. Она машинально села на мотоцикл, нашарила ключ зажигания. Бездумно, не зная толком, куда едет, двинулась к лагерю Калеба. За две мили у нее закончился бензин, и оставшуюся часть пути она прошла пешком.

У ворот она спокойно бессчетное количество раз повторила: ей нужно видеть Калеба Биттеррута. Наконец военный полицейский сдался и сказал, что нельзя просто так являться, что лагерь закрыт, что, какие бы дела ни были у нее с Биттеррутом, это не проблема армии Соединенных Штатов, что она вторгается на территорию ВВС США, мисс, и будет наказана. В конце концов он велел ей сесть и подождать, а сам ушел на разведку.

Странно вело себя время. Мэриен будто вышла из него и вернулась обратно, только когда к ней в будке примостился Калеб. Он понял, Джейми погиб. Ему стоило только посмотреть на нее. Мэриен испытала благодарность, что не нужно произносить слова. Вдруг она расплакалась и не могла остановиться.

Появился еще один человек, врач, решила она. Он дал ей две таблетки и бумажный стаканчик с водой.

После этого время остановилось, а потом, спотыкаясь, опять пошло, как будто это еще одна машина, у которой кончилось горючее. Встречные фары с заглушками и затененные каменные стены между залитыми лунным светом полями и древними деревьями создавали над дорогой и сильной тряской джипа туннели тьмы. Мэриен каким-то образом удалось показать водителю путь до мопеда, и они с Калебом втащили его в маленький кузов. Потом была вращающаяся дверь «Полигона», рука Калеба у нее на плече, желтый свет вестибюля за маскировочными портьерами, Рут в синей рубашке Вспомогательного транспорта, развалившаяся в вольтеровском кресле. Когда Мэриен с Калебом вошли, они встала и спросила, что случилось, спросила у Калеба, кто он такой, потребовала объяснить, что происходит. Мэриен удивилась, как Рут может быть такой жестокой – спрашивать, заставлять ее произносить слова. Она помнила, как ехала на лифте и оба поддерживали ее. Как Рут ее раздела, а Калеб уложил в постель. Свой собственный голос, хриплый, велевший Рут уйти, потому что она хочет только Калеба.