– Честно говоря, я не совсем понимаю, что мне с ними делать. В данном аспекте фильм уже отлит в бронзе.

– Я так и думала. Однако, мне думается, дело в другом. Не знаю, почему мне так хочется вам их показать. Вы… Прозвучит странно, но вы в моих глазах что-то символизируете. Пока не знаю что. Вы как бы дублер. Не ее дублер, а нечто более абстрактное. Что-то про то, как о ней думают.

После того как Аделаида подкараулила меня возле уборной Редвуда, я, вернувшись домой, посмотрела на ютубе старую зернистую документалку о ее фигурных сериях восьмидесятых годов. «Лодкоподобные объекты» – ветхие деревянные конструкции, собранные для того, чтобы их потопить. Некоторым предстояло утонуть самостоятельно, а некоторым после того, как Аделаида Скотт их поджигала. Она натаскала их со всего калифорнийского побережья и десять лет подряд топила и снимала. Каждый объект был подписан лишь римскими цифрами, от I до X. Я смотрела, как более молодой вариант Аделаиды в водолазном костюме натягивает акваланг, затыкает рот загубником, скатывается спиной в воду. Тогда она носила длинные волосы. Потопленные объекты постепенно исчезали под кораллами, губками, нараставшими на них крошечными существами. Над VII и IX объектами, как конечности затонувшего чудовища, мягко колыхались снопы ламинарии.

Стали ли мои родители костями? Или их кости исчезли? Наросли ли на их самолете крошечные моллюски, покрыли ли его мехом водоросли? В финальной сцене «Пилигрима» я должна сидеть в кабине самолета и, погружаясь на дно океана, смотреть на слабеющий свет. Я сделаю Мэриен так, как представляла своих родителей, не могла представить их иначе: без страха, без борьбы.

– О чем письма? – спросила я Аделаиду.

– О разном. Их писали на протяжении десятилетий. Я не показывала Кэрол Файфер, когда она искала материалы для книги… Ну, похоже, она уже знала, какую историю хочет рассказать, и, наверное, я не хотела сбивать ее, а может быть, не верила, что эти сложности ей по плечу. По-моему, она постоянно пытается все аккуратно увязать. Письма свидетельствуют о довольно сложных отношениях… – Аделаида замялась. Потом: – Кэрол прекрасная женщина, но не Пруст.

– Я тоже не Пруст.

– Значит, вы не хотите их посмотреть?

Хотела ли я? Или было просто лестно, что Аделаида удостоила меня такой чести? Я сказала:

– Завтра я на пять недель улетаю на Аляску. Вы можете мне их прислать? Отсканировать или как-то так?

– Вряд ли. А вы не можете приехать сегодня?

– Сегодня сумасшедший день.

– Хорошо. Тогда по возвращении. Теперь у вас есть мой телефон. – В ее тоне еще слышались повелительные нотки, хотя, может быть, к ним добавилось легкое огорчение. – Вы будете в Анкоридже?