– Ты можешь попросить ее о чем угодно.

– Но в качестве доверенного лица она выбрала тебя. Судя по всему.

Мне не надо было ничего говорить. Въедливость Редвуда меня оттолкнула, и я изо всех сил вцепилась в мою драгоценную крупицу знания. «Мою, не твою».

Я размышляла о том, каково быть Мэриен, что имело ко мне непосредственное отношение, но фильм с каждым съемочным днем интересовал меня все меньше. Мне было уже плевать, получится ли он. Я перестала воображать себя с «Оскаром». Маленькая искорка правды – знакомство Мэриен Грейвз с племянницей перед исчезновением – подмыла фундамент, проломилась через искусственность; так в мультиках фасад здания может рухнуть и сокрушить все, кроме героя, которого спасает не скособочившееся окно. Посреди обломков я чувствовала себя глупо, но вместе с тем испытывала ощущение свободы.

– Ты же знаешь, что фильм – неправда? – и я посмотрела на Редвуда.

– Зритель захочет, чтобы он был правдой.

– Вряд ли зрителю это действительно важно. Зритель хотел, чтобы «Архангел» был правдой, так как знал, что он неправда. Вся история – уже игра в испорченный телефон. Есть настоящая жизнь Мэриен, потом ее книга, потом книга твоей мамы, а потом фильм. И так далее и тому подобное.

– Я просто хочу поменьше бардака. – Редвуд постучал по виску: – Здесь. Хочу понимать, что происходит.

– А-а, ясно.

* * *

– Не уверена, что любовь можно найти, – ответила я журналистке из «Вэнити фейр», когда она спросила меня, ищу ли я любовь. – Я думаю, любовь – то, во что веришь.

– Вы хотите сказать, это иллюзия?

– Когда-то давно у меня был мозгоправ, он велел мне представлять сияющего тигра, пожирающего все мои сомнения. Фишка в том, что оно работает, если вы верите. Но значит ли это, что тигр реален? Или что нереальны сомнения?

Потом я рассказала ей, что однажды побывала в пещере и не могла отличить светлячков от звезд, стало быть, мушиных детенышей пожирают, несомненно, звезды.

Круто, восхитилась она, и я поняла, что она собирается выставить меня особой с серьезными странностями.

Если не веришь, что любишь кого-то, то и не любишь, добавила я.

– Может, нам стоит просто переспать? И посмотрим, что получится? – предложил Редвуд в гостиничном баре, все еще обиженный на Аделаиду с ее письмами.

Раздражение на меня придало ему смелости; он хотел порядка и думал, что, переспав со мной, получит его.

– Какой элегантный ритуал соблазнения, – не удержалась я.

– Я говорю прямо. Ценю прямоту. Ты мне нравишься. Меня к тебе тянет. Теперь я знаю тебя достаточно и понимаю: ложусь в постель не с незнакомкой. Разве ошибка признать, что я тоже нервничаю?