— Не трудитесь считать! Очевидно, проку от них мало. Иначе Карл не требовал бы у вас подкреплений. Вы же знаете, что шведы застали в Батурине пепел и кровь. Меншиков сровнял город с землей. Карлу нужны солдаты, нужен провиант.

— Э, Украина накормит…

— Старый бабник добегался, — Дульская с яростью запустила головню в камин. — Он опозорил себя историей с Кочубеем. Юбка грязной, паскудной девки…

— Она, говорят, прелестна.

— Молчите! Развратник проиграл Украину.

Бедная тетушка! Она еще не забыла обиду! Неужели до сих пор ревнует? Смешно, в ее возрасте…

— Я не стал бы ссориться с Мазепой на вашем месте. Развратник получит от меня Черниговское княжество и, разумеется, булаву. Он вам еще пригодится. Говорят, царь до того взбешен, что вздернул на виселицу куклу с андреевской лентой. Столь крайний гнев — признак слабости, как утверждали греки. Мазепа жив, жив… Ну же, тетушка, где ваш оптимизм?

Очень скоро, самое позднее к лету, Мазепа вернет польской короне всю Украину, по обеим сторонам Днепра. Станислав не сомневается в этом. Он условился с гетманом еще четыре года назад. Тайна, которой умный, осторожный союзник не поделился ни с кем. И вот соглашение принесло плоды.

— Я так и написал в Версаль. Людовик поздравил меня. Я же вам показывал… О, французы — самые дальновидные политики! Конечно, какие-то потери неизбежны. Мелкие неудачи, дорогая тетушка, обеспечивают крупный успех. Они учат нас… Хорошая мысль, не правда ли?

Король вскочил, пружинисто пробежал по ковру. В углу, на конторке, покоилась книга, окованная серебром.

Княгине уже начали досаждать филозофические находки племянника. К тому же он цитирует самого себя — дурная, весьма нескромная манера. Вчера, защищая фанфарона Крассова, Станислав кинулся к своему фолианту — он называет его нежно «копилкой», «эрмитажем размышлений» — и прочел:

«Чем меньше требуешь от других, тем больше получишь, — нельзя злоупотреблять правами».

Надо отдать должное мальчишке, некоторые замечания остроумны. Но до чего же некстати он их сует!

Дульская, наконец, возненавидела претенциозный, увитый резными гирляндами том библейского формата.

Решение созрело внезапно.

— Я загостилась, — объявила она королю. — Велите приготовить мой экипаж!

— Те-е-тушка!

Он трогательно растерялся, щеки, подернутые юным пушком, задрожали.

— Вы ни в чем не виноваты. Я должна…

На дворе визжали трубы, фон Крассов муштровал драгун для московского парада. Музыка, терзавшая слух целый месяц…