10

10

Набежала осень, окутав Гаагу туманами, багрянцем листвы, отмыла дождевой водой до глянца черепицу крыш. Борис ложился в холодную, влажную постель с горячей бутылкой, носил шерстяное исподнее, моцион совершал, по совету голландцев, в деревянных башмаках, но сырость просачивалась, впивалась в кости. В иное утро не встать, — окоченели руки и ноги.

Зыбкая почва в саду хлюпала. Набег дождя, секущего, острого, загонял в кабинет, где горько пахло растопленным сургучом и Александр готовил к отправке почту.

— Тять… Конфеты от француза…

Уже распробовал, пострел, облизывается. Ему сладко… Принимай подарки да отдаривай — вот пока все отношения с Францией. Шатонеф рад бы продвинуть дело. И его истязают простуды, как равно и волокита.

— У Герца в Париже не ладилось, — рассказывал граф. — Регент отвечал неопределенно, посредничать не взялся. Работа Дюбуа, мой принц. Пока он в силе, последнее слово за Англией.

Не взялся — и тем лучше. Что за толк от посредника, послушного англичанам либо шведам! Сперва нужен союз с Францией.

Встреча аббата со Стенхопом в Гааге была не последней, Дюбуа затем виделся с ним в Ганновере. Лорд настаивал на изгнании претендента из Франции, Дюбуа сглаживал щекотливую проблему.

— Вы не учитываете настроения католиков. Воля суверена тут недостаточна, — в свое время покойный наш Людовик запретил выпускать кальвинистов из Франции, но тысячи семей пересекли границу.

— По мне, это препятствие пустяковое, — признался лорд. — В Англии все равно не примут короля, приведенного из Франции, так что пусть регент не питает иллюзий. У Якова жалкая кучка почитателей.

— Так стоит ли нам препираться?

— Я бессилен, милый аббат. Все люди короля, все лошади короля не в состоянии…

— Сдвинуть короля, — хохотнул Дюбуа.

Георг, находившийся тогда в Ганновере, осчастливил аббата — пригласил его к обеду. Беседа и здесь завертелась вокруг претендента.

— На вашем месте, ваше величество, — сказал лорд Уолпол, — я бы дал Якову миллиона три отступного.

Георг еще не дожевал кусок жаркого. Стенхоп царапнул ногтем по скатерти.

— Эти три миллиона обратятся в порох и ружья. Вся Шотландия за Стюартов.

Два советника, два любимца короля то и дело пикировались, чем нередко забавляли Георга.

— Господа, — произнес он, обтерев рот, — у Якова во Франции вдоволь денег и сообщников.