Борис не поверил, перечитал. При чем тут Америка? Толпа повлекла его. Глашатай, в рыжем балахоне, в колпаке с перьями, должно на манер индейский, кричал:

— Золото, золото… Для вас роют золото, парижане… Ваше золото, ваше богатство, ваше счастье… Не упустите, парижане… Берите ваше золото!

Тут, в давке, в гомоне, и вынырнул Сен-Поль, старый коришпондент. Притиснутый к Борису, обнял его. Мода изменила маркиза, повелела сбрить усы и бородку, оголив подвижное лицо, а лоб удлинить — с помощью парика нового фасона, как бы сдвинутого назад.

— Повальное безумие, — сказал маркиз. — Мосье Лоу, демон-искуситель… Поглядели бы, что творится у его конторы! Да, блеск золота, мой принц, неотразимый блеск. Копните и вы!

Борис косился на ажиотаж с опаской. В толпе расходились, порхали, шелестели листки с печатью банкира, — крикун продавал их, не уставая превозносить громадные, сказочные прииски на Миссисипи. Словно мячик, перекатывался толстый, низенький горбун, — всяк хотел положить бумажку на его спину, чтобы поставить подпись. Радостный, он прикарманивал медяки и бормотал:

— Счастье вам, счастье…

— Гончих за мной нет, — сказал Сен-Поль, и Борис скорее догадался, чем услышал среди гомона. — Царь у всех на устах, — продолжал он. — Некоторых, впрочем, он разочаровал. Где же буйный матрос, полудикий Голиаф? Откройте секрет, мой принц, — почему он не пожелал жить в Лувре?

— Никакого секрета, — засмеялся посол. — Он ненавидит пышность.

— Это правда, что в Лувре накрыли стол на сто кувертов, а царь даже не взглянул?..

— На двадцать пять. Мой суверен попросил только кружку пива — его замучила жажда.

Экипаж колесил по улочкам левого берега Сены, по Парижу неказистому, нечиновному, в густоте мастерских, провожавших кузнечным лязгом, звоном пилы, отсветом горна. Нагнали компанию горланящих юношей, — по вычурным, пятнистым и полосатым рубахам Борис признал в них студентов. Сен-Поль показал здание Сорбонны, изрядных пропорций, в два яруса колонн и с куполом.

— Где Яков? — спросил Куракин.

— Должно быть, у испанцев. Во Франции опасно, Дюбуа уже подсылал убийц. Если бы не хозяйка гостиницы… Вино развязало язык наемным головорезам, это и спасло Сен-Жоржа.

— Вы по-прежнему с ним?

— Мне кажется, выпал единственный шанс…

— А вдруг опять неудача?

— И у меня нет уверенности, — признался Сен-Поль. — Тогда… Вы помните Симплициссимуса? Он поселился на острове один. Вероятно, у меня не будет иного выхода…

Он доложил о волнениях, возбужденных приездом царя, о расчетах и надеждах в Пале-Рояле и в посольствах. Куракин попросил рассказать о вельможах, приставленных к государю.