— Конечно, разве могу я отказать! Сегодня же прикажу, чтобы достали из сундуков и выбрали все книги из Священного Писания, что есть у меня, и завтра же пришлю тебе в монастырь.

Она сверкнула своими жгучими глазами, и Геннадий тут же, боясь показаться нескромным, опустил свои долу. Но продолжил, желая получить всё, что задумал:

— Ещё об одном одолжении хочу тебя попросить, государыня. Переводчики мне нужны. Может быть, дашь мне в помощники молодого боярина своего Юрия Мануиловича? Он, говорят, хорошо старые тексты греческие понимает, а у нас много книг на вашем языке, в том числе и из Священного Писания. Надо бы в них разобраться. А Юрий Мануилович и по-русски хорошо говорит, и дарование литературное имеет. Для нашей работы такой человек незаменим!

— Если сам он не откажется, пусть помогает. Хотя у него и здесь, при дворе, много забот. Однако, коли пожелает, найдёт время богоугодному делу пособить! Так ведь, Дмитрий Мануилович? — обратилась царевна к своему боярину.

Сановитый седой окольничий одобрительно кивнул:

— Да мы его сегодня же и спросим, он сейчас у нас на ужине должен быть. Кстати, пора уже нам, пойдёмте! Если ещё какие нужды возникнут, приходи, владыка, не медли.

Софья встала первой и направилась к гостям. Там она появилась почти одновременно с Иоанном, который заходил по пути к дочерям. Не стесняясь гостей, Софья тут же предложила мужу примерить новый перстень. Он оказался ему впору и даже понравился.

— Только не знаю, стану ли я пользоваться им, — снимая его после примерки, с сомнением произнёс Иоанн и вернул перстень жене, надев на палец старый.

«Поглядим, поглядим, — подумала Софья, пряча печатку в небольшой кожаный мешочек, привешенный к поясу. — Не для того я его заказала, чтобы он пылился в каком-нибудь хранилище!»

Ужин продлился более двух часов и удался на славу. После него Иоанн шепнул жене, чтобы попозже ждала его, сам же вернулся к себе, чтобы переодеться, помыться и помолиться перед сном в собственной молельне. Софья тоже не теряла времени даром и вскоре уже ждала супруга, готовая к свиданию.

О делах они заговорили сразу же, как остались наедине в Софьиной опочивальне. Убедившись не раз в рассудительности жены, в её уме и таланте предвидения, Иоанн всё более привыкал обсуждать с ней свои проблемы, советоваться, прислушивался к её мнению. Она тактично и ненавязчиво добивалась этого с первых дней семейной жизни вот уже пять лет. Чтобы не было препятствий в общении с мужем, почти в совершенстве освоила русский язык и обычаи, перечитала русскую литературу, летописи. И теперь с радостью сознавала, что стала нужна ему не только как женщина, но и как советчица, как надёжный друг. Поэтому особенно дорожила теми минутами, когда супруг делился с ней планами, молча выслушивала все его соображения, всегда старалась показать своё восхищение его умом, талантом великого государственного деятеля. Советы же старалась давать деликатно, исподволь, не задевая его самолюбия и гордости. Впрочем, он не видел ничего предосудительного в том, чтобы прислушиваться к толковым советам женщины: многие годы, особенно в юности, ему помогала в управлении государством собственная мать, и он не раз убедился, что она была порой дальновиднее и расчётливее многих опытных бояр.